Адская рулетка

Шомпол в стволе винтовки, поршень паровой машины или двигателя внутреннего сгорания, наконец, отбойный молоток. Здесь, пожалуй, работал отбойный молоток. Потому что Вика хотела быстрее и вынуждала меня этот ритм выдерживать. Минуты не прошло, как она сдавила меня руками и ногами, даже кулаками по спине ударила — не в полную силу, слава Аллаху! — и, выгнувшись дугой (прямо-таки на борцовский «мост» встала!), опять выдохнула:

— Ы-ы-х-х! — и бессильно упала на ковер, судорожно поглаживая мне спину.

Следующую минуту пролежала почти неподвижно, а потом — р-раз! — перевернула меня на обе лопатки.

— О-па! О-па! О-па! — взвизгивала Вика, заходясь в неистовой раскачке, срывала с себя все, что еще оставалось из одежды, и, раскрутив над головой, швыряла куда-то в темноту. Потом она опять застонала, ее острые коленки аж впились мне в бока, и она плашмя повалилась мне на грудь.

— Ах, ты еще в майке?! — прорычала она. Тр-рык! Полмайки осталось у меня под спиной, а переднюю часть Вика торжествующе скомкала и выкинула. После этого она обнаружила, что на мне осталась распахнутая пижамная куртка, уцепилась за рукава и одним рывком сдернула.

— Я — масло, а ты — хлебушек… Я на тебя намазываюсь, намазываюсь, намазываюсь… — бормотала Вика и действительно словно бы втиралась в меня всем своим скользким, взмокшим телом. Беспощадность, которую она проявляла к своим грудкам — будто и вправду хотела их по мне размазать! — заставила меня их пожалеть.

Похоже, на этот раз она притомилась.

— Теперь ты будешь бушевать, — объявила она безапелляционным тоном. — А я

— млеть от счастья! Kiss me, touch me, fuck me!

Эти словечки прозвучали так, как могла бы произнести их Кармела О`Брайен, которую я, слава Богу, не имел чести знать.

Сказать о том, что моя башка ощущала приятную пустоту — ничего не сказать.

— Съем! Сожру! Слопаю! — заорал я — небось на всех подземных и надземных этажах ЦТМО было слышно. Сгреб визжащую Вику и поднял на руки, встав во весь рост. Потом дотащил до кровати и не очень бережно бросил на спину. Лодыжки ее оказались у меня на шее, но «главная толкушка» осталась там же, где была до этого.