Абхазский миротворец

Андрей понимал, что история, рассказываемая им без подготовки, в спешке, среди ночи, да еще и только что разбуженному человеку, не блещет правдоподобностью. Надежда была только на ум капитана Мякишева да на то, что они с Сабуровым были давно знакомы. Надежда оправдалась. Ко второй трети рассказа выражение лица капитана сменилось с удивленного на недоверчивое. Уже прогресс! Еще не поверил услышанному, но хотя бы уже готов относиться к нему серьезно. К последней части рассказа капитан помрачнел.

— Ни хрена себе, — выдохнул он, когда Сабуров закончил.

Кстати, занял весь этот рассказ у Андрея чуть больше десяти минут. — И что теперь делать?

«Слава богу! — подумал Андрей. — Поверил, похоже». Он больше всего боялся, что придется уйму времени потратить не на сам рассказ, а на то, чтобы убедить капитана в его истинности. К счастью, этого не понадобилось. Мякишев был опытным офицером и на грузино-абхазской границе служил далеко не первый год. Опыт подсказывал ему — рассказанное очень неприятная, но правда.

Прятать от нее голову в песок — это не просто глупо, а глупо в квадрате. Как если бы страус попытался своим традиционным образом от врагов спастись, находясь при этом на бетонном полу. Страусиной политики капитан Мякишев терпеть не мог. Поэтому и заговорил сразу о деле.

— На помощь надежда слабая, — ответил Андрей. — Она, может, и будет, но вряд ли скоро. Пока командование раскачается, пока с политиками свяжется, пока те «добро» дадут — если еще дадут, кстати. А то они на словах все смелые, а реально приказ решительный отдать все трусят.

Короче, нужно просто удержаться самим.

Про Ската, который собирался привести сюда абхазов из деревни, Андрей вообще не упомянул. Во-первых, он не очень верил, что у командира это получится. Кто он такой для абхазов? — незнакомый русский. Был бы жив Гигла — тогда другое дело. Но Гигла мертв, и в деле общения с соотечественниками ни Скат, ни Левша его не заменят. Кроме того, Андрей подумал, что о возможной помощи лучше не говорить, чтобы солдаты не расслаблялись.

Человек, который знает, что рассчитывать можно только на себя, дерется лучше, чем тот, который кавалерии из-за холмов дожидается и думает только о том, как бы дожить до ее появления, не словить пулю.

— Сколько нападающих будет? — спросил Мякишев.

— Не знаю. Но, думаю, не меньше ста.

— Ядрена вошь! А у меня тут человек пятьдесят всего!

— Сорок два, — поправил его Андрей.

— А ты откуда… А, да, от самого Попцова и знаешь.