Абхазский миротворец

Левша, ну, сходится же все! Теперь все ясно!

— Согласен, — сказал Скат. — Во всяком случае, эта версия объясняет все, что нам известно, а других подходящих у нас нет. Значит, принимаем ее за рабочую. Андрей, ты молодец. Везучий и умный — убойное сочетание. Может, у тебя есть предложения, что нам теперь делать?

Вот с этим у Андрея было хуже. Нападение на базу явно планировалось на сегодняшнюю ночь, остались считаные часы — что за них можно успеть? Было бы в запасе хоть два-три дня, можно было бы попытаться вычислить базу боевиков и натравить на них абхазские силы самообороны.

— Предупредить Мякишева надо, — сказал Сабуров. — Хоть преимущества внезапности у них не будет.

— А поверит нам Мякишев-то?

— Поверит. Мне поверит.

— И дальше что?

— Дальше… Дальше нужно отразить нападение! Если они не сумеют захватить мост и на другой берег прорваться, то их план горит синим пламенем! Тогда грузинам не на что реагировать, не будет никакого рейда по их берегу!

— Если их будет больше сотни, то вы не удержитесь, — сказал Скат.

— Скат, я тоже идти не могу, — сказал Левша. Он рассматривал свою ладонь — только что сплюнул на нее. Слюна была красная.

— Легкое? — спросил Скат.

— Похоже на то. Я еле дышу, башка кружится, того и гляди в обморок брякнусь. От меня сейчас вреда больше, чем пользы, будет. Так что Контрактник у нас один в строю остался.

— Не один, — тихо сказал Андрей. — На базе еще сорок два человека! В том числе и те, с кем я здесь служил! Если они будут знать, что нападение готовится, то неужели не справимся?! Панфиловцев двадцать восемь было — они танки немецкие остановили!

— Ладно, не надо такого пафоса, — Скат слегка поморщился.

— Километров двадцать.

— Тогда по рации ничего передавать не будем. Мало ли, вдруг перехватят. Да и Попцов может не единственным предателем оказаться. Пусть уж лучше они не знают, что мы их план разгадали. Давай, Андрей, в машину — и ходу!

Сабуров кивнул. У него кошки на душе скребли — неприятно было оставлять двух раненых товарищей.