52 Гц

 — Давай, сам подумай: свежий ветер, набережная Сены, кофе в стаканчике… И тебе надо на почту, помнишь?..

— Звучит заманчиво, — согласился Винсент. — Наверное, прогулку я осилю.

Вдоль набережной дул теплый ветер, парижане выгуливали мелких собачонок на поводках. Майкл держал картонный стаканчик через два картонных ободка, ждал, пока остынет.

— Мы часто ходили в театр, — сказал Винсет, глядя на другой берег реки. — Постоянно куда-то ходили. В цирк Дю Солей, на все новые шоу.

— Ему нравился цирк?.. — спросил Майкл.

— Нет. Мне, — признался Винсент. — Джеймс всегда интересовался тем, что мне нравилось. Иногда приходил с билетами, говорил — через неделю мы идем на выставку, на гастрольный спектакль, в варьете…

— Да, это он умеет, — сказал Майкл, улыбнувшись. — Мы так в Бирмингем съездили.

— Он рассказывал. У него есть эта черта. Неравнодушие. Он любил делать подарки, — сказал Винсент. — Отыскивал где-то раритетные книги. Пластинки. Столько всего от него осталось…

Майкл принюхался к горячему пару, сморщил нос.

— Знаешь, наш разговор помог мне понять кое-что, — сказал Винсент после длинной паузы. — Я сам никогда не смог бы уйти. Я бы думал, что снова оставил того, кто во мне нуждается. Я рад, что он нашел в себе силы отпустить меня.

— Думаешь, он понимал это?.. — спросил Майкл.

— Может быть. В глубине души. Я не знаю. Но он сделал это, и теперь я свободен.

— Ты скучаешь?

— Я подобрал его, как птенца, упавшего с дерева, — сказал Винсент. — Выходил. Вырастил. И теперь он улетел, чтобы жить. Он не мог оставаться раненым вечно. Это изматывало нас, но я не мог сказать ему — ты можешь сам, иди, живи, выбирай свой путь. Я все время ждал.

Мы все ждали, что кто-то другой сделает первый шаг. Я был уверен, что это будешь ты. А его сделал он. Он достаточно долго общался с тобой, чтобы не побояться стать мудаком, — Винсент улыбнулся.

— Ты думаешь, он простит нас за то, что мы сделали? — спросил Майкл.

— Я надеюсь, он простит меня за все, что я делал с ним, — сказал Винсент. — Знаешь, я понял — где-то внутри я был даже рад, что ты его мучаешь. Он ранится об тебя и каждый раз возвращается ко мне, и я ему нужен, я могу бесконечно утешать его, пока его бесконечно тянет к тебе. Это была такая маленькая, мелочная, мстительная радость, когда он возвращался, убитый тем, что ты его так и не позвал.