50 и один шаг назад

Мне необходимо собрать все свои силы сейчас, и я пытаюсь… правда, пытаюсь, но руки дрожат, завязывая на талии узел, и я делаю шумный вдох, немного пошатнувшись и зажмурившись, когда ткань касается ягодиц. Мне кажется, что кожи там не существует.

– Я прощаю тебя за предательство, Мишель. И предлагаю продолжить нашу связь с чистого листа, – произносит Николас.

Медленно открываю глаза и начинаю громко смеяться. Как же мне больно. Нет. Не физически. Хотя тело моё горит от ударов. Душа плачет от унижения. А я? А я смеюсь.

Я не могу стоять и облокачиваюсь ладонью о стенку. Наверное, он сделал из меня сумасшедшую, больную извращенку, но я не чувствую тела, только сердце, которое исполосовали.

– Интересная реакция, я рад, что чувство юмора ты сохранила. Оно мне нравится в тебе, – насмехается Николас, а мой смех резко обрывается, возвращая меня в эту отвратительную комнату цирка уродов.

– Это всё? Моё наказание окончено? – Спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

– Да.

Только сейчас могу поднять голову, скользя затуманенными от слёз глазами по чёрным ботинкам, тёмным знакомым штанам и телу, ранее подарившее мне наслаждение.

Мои ноги, как и руки, сильно затекли, я едва могу стоять, не согнувшись пополам без помощи, но, превозмогая стонущие мышцы и горящие огнём раны, мне удаётся выпрямиться.

Кто бы знал насколько это сложно. Стоять полностью обнажённой душой перед этим бесстыдным взглядом, блуждающим по моему истерзанному телу.

Мне кажется, что от перенесённого садистского избиения тело атрофировалось, как и вся чувствительность.

– Ты слышала меня? Я не повторяю дважды, – голос Николаса раздражённо зол, но меня это более не волнует.

Поднимаю свою сумку и плащ, едва не рухнув на пол, но мне удаётся устоять на ногах, и поднимаю лицо, чтобы посмотреть на мужчину, открывшего для меня ад и рай, и плюнуть ему в эти губы.

– Я. Тебя. Не прощаю, – отрывисто произношу я.

– Что? Да кто ты такая?! Ты предала меня! Ты говорила, что любишь и предала! Ты не имела права! – Он срывается на крик. Раньше я боялась этого его состояния, но разве можно после всего бояться больше? Нет. Я камикадзе.