50 и один шаг назад

– Карточку с моим именем нашла служащая мотеля, где он был. На окраине города. Мы предупреждали, что ему следует воздержаться… хм, воздержаться от…"

"– Ваш отец трахался с проституткой в мотеле, его сердце не выдержало, они привезли его сюда. Всё ожидаемо, – за врача отвечает мать настолько спокойно, осматривая свой маникюр, что я не знаю, я удивлена её тону или тому, с кем был отец и что делал.

– Чего?

– Что за чушь?

Мы с Тейрой возмущаемся этой лжи, и я даже встаю с места, но голова неожиданно кружится, и я цепляюсь за стол.

– Нет, к сожалению, нет. И мне неприятно говорить об этом, но это правда. Ваш отец имел сексуальный контакт с женщиной, которая сбежала, когда у него случился приступ, и сказала внизу, что ему плохо. Но нам нужно решить, что мы делаем дальше. Мы можем провести повторную процедуру, но боюсь, что она не поможет, а только усугубит положение. Сейчас мы держим его на препаратах, но и они не имеют долговременного воздействия.

– О, Господи, – шепчу я, падая на стул, и меня начинает так сильно мутить от всего, что свалилось на меня за эти полдня.

Я тру лицо с такой силой, что кажется, снимаю кожу с него. Но не помогает, Тейра начинает ругаться из-за категоричного отказа матери, и только я могу найти вариант. Хотя я так устала, я так раздавлена сейчас и хочу просто всё бросить.

– Подождите, – медленно говорю я, поднимая голову, и мои родственницы замолкают, а врач устало и с надеждой смотрит на меня.

– Отец говорил, что на моё имя открыт счёт. Я не знаю, сколько там денег.

– Я не разрешаю это делать, – заявляет она.

– А мне по хрен на твоё разрешение. У меня есть эта возможность. Мне девятнадцать, и я имею уже законное право на это. Причём это его деньги, мне они не нужны. Поэтому я сейчас позвоню Марку и попробую что-то решить. Сколько у нас времени… времени до его… полного… Сколько?

– Не знаю, мисс Пейн. Но чем быстрее, тем лучше, – отвечает врач, и я, кивая, беру сумку и выхожу из кабинета.

– Мишель, а ну стой, – меня за локоть хватает мать и поворачивает к себе. – Я запрещаю, слышала? Запрещаю тебе это делать. Пусть умирает, деньги нам нужнее, чем мёртвым! Он отжил своё!

Во мне вскипает такая злость, такая невозможная ненависть к ней, что я вырываю руку и с силой замахиваюсь, ударяя её по щеке.

– Да кто же ты такая? – Цежу я, а мать отшатывается от меня, хватаясь за покрасневшую щёку.