50 и один шаг назад

– Мишель, я напишу тебе, – на прощание говорит Ник, когда нас у входа в аэропорт встретил мой сопровождающий.

– Хорошо. Пока, – я знаю, что всё получилось очень скомкано, словно недосказано и оборвано не на той ноте, что должна была быть.

Но он уже отъезжает от входа, оставляя меня одну. Полностью одну, без его тепла, а только с отвратительными мыслями в голове. И даже меня не волнует, что эта поездка была вынужденной мерой для Ника. Мне плевать, ведь он был рядом. Мне действительно неважно, где мы будем. Я уверена, что он всегда сможет обнять меня своим взглядом, теперь уже осознанно и понятно.

Не знаю, влюблён ли он в меня. Но, надеюсь, что его желание защитить меня, его ревность, его борьба с самим собой – всё же, это чувство.

В самолёте меня приветствует уже знакомый экипаж, и я решаю немного вздремнуть, но сон так и не идёт, прокручиваю в голове несколько сценариев разговоров с отцом и Люком. Больные. Насколько надо быть придурками, чтобы так вести себя?

Мы приземляемся в аэропорту Торонто, и меня внизу у трапа встречает Майкл, помогая уложить багаж и без слов, везёт домой.

Теперь, вспоминая, как мы уезжали отсюда на новой машине, в которой я сейчас еду; о скорости, с которой вёл шофёр; о Нике, постоянно пребывающим в своих переживаниях, – всё становится логично на свои места.

Прощаюсь с Майклом, инстинктивно оборачиваясь и присматриваясь к каждой машине, припаркованной у дома. Но нет, ни одной знакомой. Вздохнув, захожу в подъезд и поднимаюсь в лифте. Открываю дверь в квартиру как можно тише, чтобы прошмыгнуть к себе в комнату.

– Мишель, а вот и ты. Пойдём в гостиную, – оклик отца заставляет меня недовольно скривиться, но развернуться, надев улыбку и пройти за ним, оставив сумку с пальто в коридоре.

– Как Марк? – Интересуется он, наливая себе бокал виски и выпивая его залпом.

– Отлично, развлекались с ним, ездили за город, – спокойно вру я, желая поскорее подняться к себе.

– Это хорошо. Вы влюблены? – Отец поворачивается ко мне, осматривая мою одежду, купленную Ником.

– Конечно, а как иначе? Стала бы я с ним проводить время? – Хмыкаю я.

– Тогда объясни мне вот это, – он подхватывает папку, лежащую на журнальном столике, и бросает в меня. Я едва успеваю поймать её, цокая на такое поведение папы.

– Я жду, – требует он, и я открываю папку, доставая оттуда листы.

Сердце прекращает биться, когда понимаю, что, точнее, кто изображён на фотографиях, обличающих всю мою ложь.