#2 Печать пожирателя

Ладно, если то, что ты говоришь, правда… Скидывай наработки по заклинанию связи и вообще все записи, какие у тебя есть. С этого момента они принадлежат мне, а ты — забудь, что занимался этим, понял?

Перспективы, которые рисовало это «случайное» изобретение, были просто безграничными. Настолько, что у меня аж мысли путались, когда я начинал размышлять, как его можно применить.

Скривившийся Рудный покачал головой.

— Тут сеть не работает.

Проклятье, точно! Сам же думал, как жаль, что для верности нельзя записать эти развлечения некроманта на линзы в качестве доказательства…

— Ладно, значит сделаешь это, как только выйдешь из академии, понял?

— Понял, — насупился Рудный.

— Вот и молодец. А что касается моего второго условия… Хочешь, чтобы я молчал — будешь мне должен.

— Что именно?

— Услугу. Когда мне понадобится что-то от тебя — ты бросишь нахрен все дела и поспешишь выполнить требуемое. Идёт?

Пятикурсник пожевал губами.

— Давай Олежа, не тупи, — подбодрил его я, — Это для тебя единственный шанс остаться в «Аркануме».

— Ладно, я… Я согласен.

— Чудно! — я встал из кресла, — Ты дворянин?

— Из мелкоземельных…

— Тогда дай слово дворянина, что будешь должен мне услугу по первому требованию.

Рудный наморщил свой приплюснутый нос, но всё же произнёс:

— Я, Рудный Олег Геннадьевич, даю слово дворянина, что буду должен Апостолову Марку услугу по первому требованию.

Он пожал протянутую мной руку, и я зафиксировал мысленный образ этой сцены в памяти. В таких случаях, если один из дворян врал, и дело доходило до суда, можно было потребовать проверки менталистом.

этот счёт был строгим — даже устная договорённость между дворянами имела законную силу, если её могли доказать.

— Ну вот и договорились, — усмехнулся я, взял сумку, и пошёл к лестничному спуску, — Слушай, а ты как вообще получил доступ сюда?

— Припахали провести инвентаризацию и привести тут всё в порядок несколько дней назад…

— Хорошее место.

— Эй, Апостолов!

— Что?

— Я же могу полагаться на твоё… Молчание?

Я тихо рассмеялся.

— Долго думаешь, Олег. Надо было просить у меня слова. Но, на твоё счастье, я добрый. И не привык топить людей просто потому, что они однажды сделали мне подляну. Так что ни ректорат, ни Белецкая не узнают обо всём этом.