28 сантиметров счастья

— Это мои знакомые из института, — сообщаю я маньяку. Девочки растерянно переводят взгляд с меня на него, пытаясь, кажется, понять, кем он мне приходится. Тем временем взгляд маньяка падает в декольте Леры, да там и застывает. У Леры есть чем похвастаться, в отличие от меня — размер пятый, не меньше, при тонкой талии и крутых бедрах.

— Здравствуйте, — мило тянет Лера, — а вы Диане… кто?

— Отец, — быстро произношу я. Получай, козлина. Брови маньяка взмывают вверх и он смотрит на меня так, словно я ляпнула что-то совсем дикое, а я уже спокойно продолжаю, — да, отец.

Нечего пялиться на девчонок, которые едва перешагнули порог совершеннолетия. Я мстительно усмехаюсь в ответ на взгляд маньяка. Только вот Лере, кажется, пофиг. Ее интерес не тухнет, а вспыхивает еще с большей силой, словно спичку облили бензином.

— Вы очень молодо выглядите, — поет она, — не думала, что у Дианы такой симпатичный папа.

«Спроси еще — живет ли он с моей мамой!» — рычу мысленно я.

— Спасибо, крошка, — усмехается хрипло маньяк и отбрасывает в сторону сигарету, — ты тоже хорошо выглядишь для студентки. Раньше они были скучнее.

— Спаси-ибо…

— Слыш, пап, — сквозь зубы цежу я, — у меня еще прием в поликлинике. Если ты не позабыл о дочери. Может, пойдем?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лерин взгляд скользит по машине, к которой я прислоняюсь задницей.

— А не подкинете нас? Тут недалеко…

— Лера, у меня пневмония! — кричу я, — вирусная! Заразишься! Нет!

Она обиженно надувает губы и поворачивается к своей подруге. Надя более тихая девчонка. По крайней мере, она никогда не лезет на рожон, и сейчас стоит молча в сторонке, наблюдая за своей более пробивной подругой.

— Придется нам идти пешком, — вздыхает наигранно Лера. Надя пожимает плечами, и, бросив в сторону маньяка извиняющийся взгляд, берет подругу под руку, тихо произносит «простите, всего доброго», уводит ее.

Я вздрагиваю, потому что маньяк неожиданно словно из-под земли появляется рядом со мной. Ставит руку на машину и с ухмылкой смотрит на меня.

— Не помню, чтобы у меня были дети. Папа, значит? Ты нарена мне хороший вечер обламываешь, цыпа?

— Ты, извращенец, — медленно произношу я, поднимая на маньяка взгляд, — им по двадцать лет.

— Это только тебя смущает. Я с ними не детей собирался делать.

— Обломись теперь.