28 сантиметров счастья

— Диан… — внезапно произносит он, — ты ведь не виновата. Получается, тебя изнасиловали. Это будет свинством бросить тебя в таком положении."

"Господи, что?! Приходит моя очередь стоять в шоке. Я открываю рот, и пытаюсь что-то беззвучно сказать, как рыба, выброшенная на лед. Поднимаю руки и развожу ими. Кажется, Гоша поехал крышей. Или работает ангелом на полставки.

— Гош, ты… — выдавливаю я, — ты что? Я тебя бросаю. Все, иди.

— Нет, Диан. Я не расстанусь с тобой. Ты попала в беду, а я разве похож на мудака, который сбежит при первых трудностях?

— Гоша, Боже мой! — я хватаюсь за голову, — зачем тебе это? Беги! Успеешь еще хапнуть дерьма в жизни.

Поверь, ты не хочешь становиться в двадцать лет отчимом двум близнецам! Сейчас придет человек, которому приказано меня охранять, — я размашисто указываю на дверь, — и грохнет тебя. Или челюсть сломает. Просто уходи, я не хочу тебе проблем!

— Мы сбежим вместе, — твердит Гоша, а я, закрыв ладонью рот, бросаюсь к унитазам, потому что меня откровенно выворачивает.

Падаю перед белым другом на колени, издаю жуткий звук, склонившись над ним, пока Гошин ровный голос эхом отскакивает от стен, — я все продумал. Перед тем, как пойти в туалет я позвонил в полицию и сообщил, что тебя удерживают силой. Тот человек, который сидит в зале — я загуглил про него. Его лицо мне знакомо. Десять лет назад его обвинили в убийстве. Он убил соседей, семью из четверых человек. Женщину, мужчину и их дочерей.

— Боже мой, — шепчу я. С кем я провела сегодняшние полдня? Мурашки по коже.

А он еще держал меня за руку в кабинее УЗИ.

— Он все отрицал на суде, но его все равно посадили. Видимо, нашли доказательства. Странно, что он сейчас на свободе. В новостях не писали, что он вышел, но когда сюда приедет полиция — ему явно будет не до нас.

— Гоша, — я вытираю рот тыльной стороной руки, — а охрана у дверей?

— Тут два выхода. Мы вылезем через окно на кухне — оно выходит на другую сторону.

Поднявшись с колен и нажав на кнопку унитаза, я выхожу из комнатки обратно к Гоше.

Мне невероятно стыдно перед ним за то, что со мной произошло и за то, что я ему рассказала, но он смотрит на меня так же, как смотрел и до этого дня. В его глазах нет презрительного выражения, или отвращения.

— Сильно тошнит? — интересуется с сочувствием он, — продержишься до дома?

«Господи, обеспечь ему вход в рай без очереди» — мысленно молюсь я на Гошу, и внезапно вздрагиваю. По коридору кто-то идет к нам. Мы оба замолкаем и замираем.