28 сантиметров счастья

Глупую бы девушку мой сын в жены не взял.

Несмотря на то, что она просто явно старается меня поддержать этими словами, в них я чувствую еще и плохо скрытую гордость за Рустама. И, честно говоря, завидую ему. Мой экс-отец никогда не отзывался так о своих детях. Обо мне — ни единого хорошего слова. Над Мирославом же он, словно коршун распахнул свои крылья и помыкал им, как хотел. Для него важнее было послушание. Никогда я не слышала, чтобы он как-то похвалил своего сына. Он был для него просто «наследником» и мужчиной — и всего лишь эта мелочь была поводом возвысить его над другими.

Женщина выпрямляется, и я поднимаю на нее взгляд.

— Пойду встречу гостей — поясняет она спокойно, — вижу, ты все равно нервничаешь в моем присутствии. Я не стану обижать тебя. Побудь в тишине.

И она уходит, оставив меня одну.

А у меня все никак не выходит из головы ее слова про первую невестку. Бедная девушка. Потеря ребенка и мужа — это огромная трагедия. И ничем уже ее не исправишь, не забудешь никогда это горе.

Слишком много людей страдает из-за чьих-то амбиций.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Напоминание об этих смертях заставляют меня выдохнуть и взять себя в руки. Я сейчас должна успокоиться и заботиться только о себе. Быть сосредоточенной. Или я доведу себя до чего-то страшного.

Неважно, если я вдруг опозорюсь на церемонии. Лучше позор, чем забыть о здоровье малышей.

Я открываю одну из коробочек и ахаю. Там лежат симпатичные серьги. Очень красивые. Я бы надела их прямо сейчас, но… похоже, мне придется в будущем проколоть уши, чтобы не расстраивать свою свекровь, и чтобы эта красота не лежала просто так.

В другой коробке лежит сумочка. Нежного, пыльно-розового цвета. Я кручу ее в руках, понимая, что эти люди не оставляют мне выхода, и придется задуматься о своей женственности.

"Я щелкаю замком сумочки, чтобы посмотреть ее вместительность, заглядываю внутрь и замираю. Потом мои руки внезапно слабеют. Сумочка падает на пол, а из нее выскальзывают несколько пачек долларовых купюр.

Кидаюсь растерянно пересчитывать. Но быстро сбиваюсь, потому что пальцы дрожат. Тут десятки тысяч в долларах.