28 сантиметров счастья

Сносящее крышу, — кошмар увидела? Ты уже проснулась, принцесска. Слышишь?

— Рустам… — с громким всхлипом выдает она, содрогаясь от рыданий, — они ненавидели меня. Господи…

— Кто? — спрашиваю я, в принципе, догадываясь уже, что получу в ответ.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мать и отец… Прости, — ее голос ломается, становясь то тише, то, наоборот, взлетая эмоционально вверх. Это до жути играет по нервам. Не она меня бесит. Приводит в ярость причина ее слез, — мне приснился сон о том, что я уже давно забыла.

Блядь. И что я могу ей сказать? Она продолжает закрываться руками. Слезы уже льются на простынь. Я не могу ей сказать, что, да, ее семья — полная херня.

Я поднимаю ее за плечи, укладываю к себе на грудь. Откидываюсь на подушку, поглаживая принцесску по спине, пока она выплакивает все свои кошмары в меня.

Нельзя ее было раздевать перед сном. Тупо думать об этом сейчас, но если у меня встанет — она на всю жизнь обидится.

— Ты их не изменишь, — ровно произношу, чувствуя, как напрягаются все мышцы от ее запаха и обнаженного, горячего тела на мне, — так к детям не относятся. Это полная хрень. В них что-то изначально было сломано.

— Я в курсе, — шепчет она, — я в курсе. Я не смогу изменить. Ничего в них не сломано. Он не мой родной отец. Понимаешь? Только лишь это причина того, что меня ненавидят. Иначе меня бы любили так же, как и брата. Но я ведь не виновата. Я была просто ребенком…

Сюрприз, блядь.

— В каком смысле «он мне не родной отец»? — интересуюсь я, а принцесска громко всхлипывает. Снова.

— В прямом. Он мне сказал, что мать меня нагуляла. Вчера…. а сегодня я вспомнила во сне кое-что. Как они с матерью ругались из-за меня… и она кричала, что он ее сам подложил под какого-то партнера, получив контракт.