28 сантиметров счастья

В голове всплывают мерзкие слова отца, которые неприятно бьют в самое сердце — «у тебя другой менталитет. Они считают наших баб шлюхами и подстилками».

Боже. Зачем я это вспомнила? Хочу обратно забыть. Не хочу верить в то, что даже человек, который станет моим детям отцом, будет относиться ко мне плохо. Тогда в моей жизни будет слишком много дерьма.

Садаев ставит руку сбоку от моего тела и нависает надо мной, заслоняя свет. Берет за подбородок, потом большим пальцем трогает разбитую губу. Я стараюсь не ойкнуть от боли.

— Один раз ударил? — ровно спрашивает он. Я медленно киваю, — сука. Я его предупреждал. Надо было завалить всю его охрану и забирать тебя из дома. Я вижу, какие мысли ты в голове гоняешь. Но если б мы там всех вырезали, тебе бы плохо стало. Трупов вышло бы много. Ты бы там перестрелку не перенесла бы нормально. Беременная же.

Несомненно. Я рада, что эту сторону Рустама мне ещё не довелось видеть. Если бы он при мне убивал бы людей, я бы сошла с ума от ужаса. Точно родила бы раньше времени.

— А если бы я была не беременна, — интересуюсь я, — ты бы… действительно так поступил?

Ответ читаю в его глазах. Мне даже не нужно подтверждение. Он слишком очевиден.

— Да. Украсть мою жену — охренеть какой крутой проступок. Твой отец скоро поймет это.

Плевать. Мне уже плевать на него и слова Рустама не пугают. Этот человек мне не отец."

"— Что с моим братом? — не выдерживаю я и вижу, как в тёмных глазах мелькает что-то жестокое и мрачное, — он у тебя? Я за него реально беспокоюсь.

Я замолкаю, потому что взгляд Рустама мне не нравится. Он смотрит слишком красноречиво, и на губах мелькает едва заметная тень саркастичной усмешки. Словно я говорю полную чушь. Так смотрят родители, когда ребёнок рассказывает им придуманную историю. Потом он убирает руку и ложится на кровать, даже не соизволив дать мне ответ.

— Рустам, — пораженно повторяю я, — ответь, пожалуйста.

Он игнорирует меня. Я переворачиваюсь на бок, приподнимаюсь на руках и смотрю, как Садаев просто, кажется, собирается заснуть, потому что глаза у него закрыты. Обманчиво спокойный. Как задремавший в тени тигр. Тени необычно ложается на его тело, подчеркивая рельеф и словно делая его более реким. Опасным. Пугающим.

— Рустам. Я…

— Нахер ты за него задницу рвешь, принцесска? — произносит мужчина.

— Он мой брат.