120 дней Содома, или Школа разврата

Ничего нельзя было упустить, паче всего физиономию; я втираю помаду в его член, а эта грязная свинья, любуясь своим отражением в зеркале, оставляет в моей руке свидетельства жалкой своей мужественности.

Ну а теперь, господа мои, мы воздадим наконец почести истинному храму. Мне было сказано, чтобы я приготовилась, и целых два дня я держала задние ворота на запоре. Некоему мальтийскому командору каждое утро требовалась новенькая девица, и в то утро ему досталась я.

– Очаровательная попка, – сказал он, расцеловав мои ягодицы.

 – Но, дитя мое, – продолжал он, – красивый задик – это еще не все; надобно, чтобы этот красивый задик какал. Тебе хочется?

– Ах, сударь, до смерти хочется, – воскликнула я.

– О, какая прелесть, – обрадовался командор. – Вот что называется, дорого яичко в христов день! А готова ли ты сделать дело в тот горшок, что я тебе предложу?

– Ей-богу, сударь, мне все равно, – отвечала я, – я бы наложила даже в ваш рот.

– Ах, даже в мой рот! Она просто мила! Ну что же, это и есть тот горшок, который я собираюсь тебе подставить.

– Давайте, давайте, сударь, но только поскорей. Не могу больше терпеть.

Он укладывается, я опускаюсь над ним на корточки, начинаю его дрочить, он держится руками за мои бока и кусок за куском принимает все, что я выкладываю в его пасть. Экстаз охватывает его, и поток спермы бьет в мой кулак, переполняя его. И наконец я расстаюсь с ним, он восхищен мной до такой степени, что поверяет мне передать мадам Фурнье, что назавтра он ждет другую девицу.

Следующий за ним отличался лишь тем, что очень долго держал куски дерьма во рту, перетирая их в жидкую кашицу, долго полоскал этой жидкостью рот и, лишь доведя окончательно до жидкого состояния, расставался с этой водичкой."

"У пятого прихоть была еще причудливее, если только это возможно. Этому надобно было найти в горшке под тем самым продырявленным стулом четыре колбаски дерьма без единой капли мочи. Его запирали в комнате наедине с этим сокровищем, и он никогда не приглашал с собой девиц.

Еще требовалось, чтобы все было тщательно закрыто так, что никак невозможно было за ним подглядывать. Вот тогда он и начинал действовать. Но в чем заключались его действия, я вам сказать не могу – никто никогда ничего не видел. Все, что мы знали, так это то, что, войдя после него в комнату, мы находили горшок пустым и чистым, без единого пятнышка. Что вытворял он с четырьмя порциями дерьма, куда они подевались – на это, думаю, и сам дьявол не смог бы ответить.