100 великих узников

В целой серии картин (""Капуцины"", ""Миссионеры"", ""Приходские певчие"", ""Белая кокарда"", ""Простуда"" и другие), словно в зеркале, отразилась жизнь развороченной Франции: вначале негодование на непрошеных гостей, дальше — враги в Париже, и Беранже призывает короля Людовика XVIII вместо иностранцев опереться на героическую наполеоновскую армию.

Власти начали преследовать недовольных, и один из друзей Беранже был выслан из Франции. Дело было зимой, поэт провожал изгнанника и на прощание спел ему песню ""Птицы"".

О том, что зима делает пустынными крыши и поля, изгоняет птиц, которые будут петь в чужих землях.

В чужих землях покой витает, Но верны вы стране родной. Пускай зима вас изгоняет, — Вернетесь снова вы весной.

За это стихотворение Беранже едва не поплатился, но на первый раз все обошлось. Правительство ждало другого случая, и он не заставил себя ждать. В 1821 году Беранже выпустил два томика стихов, с которых началась его особенная слава. Кем быть лучше — сапожником или королем? Для многих даже вопроса нет: конечно, королем быть лучше.

Для поэта тоже не было вопроса лучше быть сапожником, так как он делает полезные вещи, а короли (и, в частности, Бурбоны) — не всегда. Престол глупцы лишь окружают; Там правды нет — все льсти да льсти… Сапожники ж льстецов не знают. Нет, лучше шей ты сапоги!"

"И каждый куплет песни заканчивался словами: ""Принц, лучше шей ты сапоги!""[62] [Герой этого стихотворения — сапожник, почему-то вздумавший называть себя ""принцем Наваррским""] Еще насмешливей поэт говорил о королевской власти в стихотворении ""Господь Бог"":

""Правда ли, что благословенииБожие почиет на королях династии Бурбонов?""Ведь каждый из них,Самоуправно сев на трон,Твердит, что волею Моею[63] [То есть Бога]Он так уселся вам на шею,И что для вас его главаСвященна так же, как права.

Над Бурбонами смеялась вся Франция, и взбешенное правительство решило наказать поэта. Беранже был предан суду, но поэт встретил вызов с открытым забралом:

Муза, в суд! Нас зовут!Нас обоих судьи ждут!Судьи должны были рассмотреть представленные сочинения и решить, заключается ли в них вина Беранже и какое за это следует наказание.

Зал суда не мог вместить публику, собравшуюся для слушания этого дела: сюда пытались проникнуть и друзья поэта, и люди, любившие песни Беранже, и просто любопытные. Один сочинитель впоследствии описывал, что с восьми утра все хода, — даже потайные, — были заняты огромной толпой, которая с нетерпением ломилась в двери.