Звездная стража

– Поздравляю, рейнджер! Прекрасная посадка, просто прекрасная… – голос у него захрипел, он тщетно пытался имитировать возбужденную туристку. Картр неуклюже выбрался из сидения и стоял на песке, широко расставив ноги. Перед ним в заросших камнях журчала вода. Картр чувствовал под ее поверхностью присутствие маленьких живых существ, занятых своими делами. Он опустился на колени и погрузил руки в прохладную воду. Вода увлажнила края рукавов, смочила запястья. Она была чистой и прохладной, и он не мог справиться с искушением.

– Выкупаемся? – спросил Зинга. – Я уже иду. Картр растегнул многочисленные пряжки мундира и осторожно вынул руку из перевязи. Филх, скрестив ноги, сидел на песке. На его тонкой шее была явно написано неодобрение. Ни за что на свете Филх добровольно не коснулся бы воды. Сержант не смог сдержать восклицания удовольствия, когда вода сомкнулась над ним. Она поднималась до лодыжки, до колена, до пояса, а он брел, осторожно нащупывая дно. Зинга храбро бросился в воду и, добравшись до глубокого места, поплыл поперек течения.

Картр сожалел, что у него болит рука и он не может присоединиться к закатанину. Он мог лишь окунуться и позволить воде смыть с себя корабельную грязь, следы слишком долгого пути.

– Если вы кончили это новоизобретенное безумие, – послышался голос Филха, – я могу напомнить вам, что нам еще нужно заняться работой. Картр был почти готов отрицать это. Ему никуда не хотелось идти. Но узы дисциплины привели его обратно на песчаный берег, где с помощью тристианина он оделся в ненавистный мундир.

Зинга плыл против течения, и Картр время от времени видел желто–серое тело закатанина в тумане и водяных брызгах. Он послал призывную мысль. Но тут его отвлекла птица, пролетевшая над головой вспышкой яркого света. Филх стоял с протянутой рукой, из горла его вылетал чистый свист. Птица изменила направление и повернула к ним. Потом села на коготь большого пальца тристианина и ответила на его свист чистым певучим звуком. Ее голубоватые перья отливали металлическим блеском. Долгое время отвечала она Филху, потом снова поднялась в воздух и полетела над водой. Гребешок тристианина вздымался гордо и высоко. Картр перевел дыхание.

– Какая красавица! – отдал он должное. Филх кивнул, но в ответе его звучала звучала нотка печали:«Она в действительности не поняла меня.» Из воды вышел Зинга, шипя, как после битвы. Он поднес предмет, который держал во руке, ко рту, пожевал с выражением восторга и проглотил.