Зов кукушки

 — Сообрази нам чайку с печеньем, лапушка.

Он сделал балетный разворот и жестом позвал Страйка следовать за ним. В побеленный коридор выходила распахнутая дверь: сквозь наброшенное на манекен воздушное золотистое полотнище на Страйка смотрела немолодая плосколицая азиатка; яркостью освещения зал напоминал операционную, но все рабочие столы были завалены рулонами ткани, а на стенах висели фотографии, эскизы и записки. Из другой двери, дальше по коридору, появилась миниатюрная блондинка, одетая в подобие черного трубчатого бинта; она бросила на Страйка в точности такой же взгляд, как и огнегривая Труди.

Следуя за пританцовывающим кутюрье, он поднялся по каучуково-стальной винтовой лестнице в конце коридора и оказался в просторном прямоугольном кабинете. Из больших, от пола до потолка, окон по правую руку от двери открывался потрясающий вид на южный берег Темзы. Побеленные стены были сплошь увешаны фотографиями.

В этом кабинете она была везде и всюду. Слева — среди манекенщиц в воздушных пеньюарах цветов радуги; дальше — в профиль, с золотыми губами и веками. Откуда у нее взялось это умение принимать самые выигрышные позы, так тонко изображать эмоции? Или она была всего лишь прозрачной поверхностью, сквозь которую виднелись природные чувства?

— Опускай задницу куда хочешь, — сказал Сомэ, плюхаясь в кресло за письменным столом из темного дерева и стали.

Страйк подвинул для себя гнутый плексигласовый стул. На письменном столе среди вороха эскизов лежала футболка с аляповатым, в стеклышках и бусинах, изображением мексиканской Мадонны с лицом принцессы Дианы. Образ довершало алое сердце из блестящего атласа, увенчанное вышитой золотом, скособоченной и перевернутой короной.

— Нравится? — спросил Сомэ, проследив за его взглядом.