Золушка из Преображенки

А еще переживала, как Колька воспримет новости?

А Колька нормально воспринял, по-мужски. Надо, значит надо. Быстро вещи собрал, учебники, коньки прихватил. Надя было вскинулась, мол, лед на реке не застыл. Но тут на смех ее подняла Маринка, напомнив, что в городе есть ледовый дворец и работает он круглый год. Стыдно стало и снова страшно. Как она, деревенщина, там освоится? Но раскисать было некогда, дом нужно приготовить к отъезду, одежду собрать и так по мелочи все необходимое. А еще сбегать к Макарычу, попросить, чтоб в их отсутствие приглядел за домом и за хозяйством.

Из хозяйства был десяток кур да три пары кроликов. Но их ведь сразу не изведешь за один вечер.

Насилу Надя к двум часам ночи управилась, в шесть вставать на автобус, а у нее ни в одном глазу. Лежала на своей кровати, разглядывала причудливые блики на стене, слушала мерное посапывание Кольки да переменный с подсвистыванием храп Маринки. Вспомнилась жизнь супружеская и муж-козлина, чтоб ему там… И осознала она вдруг горькую истину, что и не жила вовсе.

Пролетела жизнь в суете, в заботах, в желании мужу угодить да переживаниях, кто и что о ее семье скажет. Вроде и прихорашивалась, и общалась с людьми, и на работе уважали, и радость какая-то была. Только все одним клюквенным пятном, будто на скатерти. Вроде ярко, а стирать начнешь, неприглядный серый цвет появляется. Ворочалась, ворочалась, а потом встала, заранее сходила в сарай, наказала курам да кролам не передохнуть раньше времени, постояла на крыльце, запоминая каждый уголок покрытого сизым инеем двора. Вроде опостылело все, но все равно сердцу дорого, – трепещет оно, хоть плачь.

Но потом махнула рукой, воротилась в дом. Кашу на завтрак сварила, Маринку разбудила, потом Коленьку. Что горевать, новую жизнь начинать надо. Смешно, конечно. Жизнь вроде как одна, но успокаиваешь себя, будто она, осененная надеждами и мечтами, заново вдруг начнётся.

13

А она началась. Сразу за порогом. Когда по замерзшим колдобинам с сумками наперевес торопились к автобусу. Еле успели, взмокли, выдохлись.

Расселись в пустом салоне на разные места, переглядываясь и смеясь. Надя тряслась от волнения. А Маринка потешно закатывала глаза и, утешая растерянного Кольку, рассказывала ему историю, как по молодости точно с такой же скоростью убегала от Макарыча из колхозного сада, боясь получить хворостиной за сворованные наливные груши…

Еще почти час до города, а потом им с объемной поклажей пришлось с пересадками добираться до Маринкиной квартиры.