Золушка из Преображенки

Она, окинув ненавидящим взглядом кандидаток, зловеще улыбнулась и уже спокойно, виляя прокаченным ореховым задом, отправилась в кабинет к директору.

Все затихли. Кто-то выругнулся, тихо сообщив, что теперь все накроется медным тазом. Из кабинета раздался вой, потом Женичкин дикий смех, потом ругань. Надя, находящаяся от кабинета дальше всех, едва разбирала слова, но и так было понятно: орет пассия Светлова, изрыгает огонь своей ревности, что-то требует отменить, потом летит на пол какая-то мебель, раздается хруст дерева, мужской рык…Все стихает.

Злой как черт, с перекошенным лицом и расстегнутым воротом дорогой рубашки. Сжимает кулаки, окидывает взглядом приемную. Диванные соискательницы стихают и, кажется, мимикрируют под цвет серо-бежевых стен. Да и у Нади начинает неприятно сосать под ложечкой.

Вот как можно довести мужика до бешенства за две минуты? Какая, к черту, теперь работа? Живой бы отсюда выбраться.

Но Светлов, кажется, приходит в себя. Поправляет пиджак и ворот рубашки. Приглаживает волнистые русые волосы. И на его красивом породистом лице вдруг появляется подобие улыбки. С таким же точно изяществом улыбаются каменные глыбы. Почему ему никто не скажет, что его оскал не вызывает приятных эмоций?

Господи, Надя, спрячься уже за фикус!

Напряжение достигает своего апогея.

Светлов делает два шага вперёд.

– Котик, я погорячилась…

Скулы Светлова, кажется, начинают осыпаться каменной крошкой.

Женичка, тебе бы тоже за фикус спрятаться, пока башка твоя бестолковая еще на шейке держится!

Но Светлов не обращает на свою пассию никакого внимания. Разочарованно скользит взглядом по кучке напуганных претенденток на роль его личной помощницы, затем по пустому рабочему месту секретаря. Взгляд цепляется за кадку с фикусом и за серое пятнышко в сапогах.

Светлов зловеще прищуривается и беспардонно тыкает в сторону Нади пальцем:

– Вы! Как Вас там…

– Надежда, – еле слышно произносит Надя.

– Надежда, – хмыкает Светлов, рассматривая лицо явно немолодой женщины. Как раз то, что надо! – Вы откуда такая?"

"– Из Преображенки, – нерешительно отвечает она, чувствуя, как щеки покрываются румянцем, а среди сидящих в стороне красоток пролетает зловредный смешок.