Золушка из Преображенки

Искомый тридцать восьмой был выстроен буквой г, и как раз на углу красовалась табличка ""38/2"". Вот и крыльцо, и стеклянная дверь, и вывеска ""Салон красоты"" Мадлен"".

Господи, она что теперь в салоне работает? Маринка? Да у нее же руки только под грубую работу заточены, она и сама об этом ни раз говорила!"

"Навоз из сарая вычистить, или сено на стог закидать, ну или столб поддержать, пока кто-то забор правит, – это она запросто. Она оттого с легкостью и рванула в город, потому что сельхозкооператив в их деревне стал угасать, а будучи лет уж пятнадцать в разводе, ничего кроме тяжелой работы Маринка не знала.

Надя потянула на себя прохладную пластиковую ручку, салон дохнул на нее смесью химических запахов, приглушенной музыки и знакомого до мурашек и теплой улыбки Маринкиного хохота.

– Голубчик, вы только посмотрите, как вам идет, – крутила она, одетая в черную униформу, лысеющего дедулю на кресле перед зеркалом, дополнительно подстриженного под единичку.

Дед щерился от удовольствия, приглаживал свою новую прическу и косился на колыхающуюся, огромную, обтянутую фартуком грудь Маринки.

Та, заметив лукавый огонек в глазах дедули, пригрозила довольному клиенту пальчиком, сняла с него накидку, слегка обмахнула салфеткой и отправила на кассу.

Надя, за несколько секунд заразившись бесшабашной энергетикой своей приятельницы, сразу расслабилась и успокоилась.

– Вы к кому? – отвлекла Надежду подошедшая молоденькая девушка с блокнотом в руках.

Не успела Надя ответить, как снова раздался голос Маринки:

– А это ко мне, Оль! Веди ее сюда.

Надя сняла пальто и повесила на плечики, повернулась и тут же оказалась в объятьях подруги. Расцелованная и залюбленная.

– Надька, какая ты дохлая стала! Не заболела ли? Как добралась? Чаю будешь? Идем, попьем, у меня клиент только через полчаса! Оль, скажи Зинаиде Петровне, пусть тут у меня из-под кресла волосню смахнет! Ну что, Надь! Что ты молчишь, замерзла, что ль? А Колька где? Макарыч мне привет передавал?

Разомлевшая от тепла Надя, усевшись в закутке за крохотный столик, счастливо улыбнулась:

– А ты все такая же, Марин! Ничуть не изменилась!

– Хо, что ж мне сделатца-то? Зеленый, как всегда?

Надя кивнула.

– Марин, беда у меня.