Золотой шут

Однако он не спешил и шагал к двери с достоинством, словно на казнь. Когда дверь за ним закрылась, Баррич посмотрел на Кетриккен:

– Прошу прощения у моей королевы за то, что он морочил вам голову. Он хороший мальчик – обычно. Просто у него… трудный возраст.

– Он не причинил нам никакого беспокойства. По правде говоря, я даже рада его появлению, раз уж оно вынудило тебя навестить нас. Садись, Баррич. – Королева показала на один из стоявших перед ней стульев.

Баррич продолжал стоять.

– Вы очень добры, но у меня нет времени, миледи.

– Я должна приказать тебе сесть, мой упрямый друг? Твоя жена простит небольшую задержку. Ты должен немного отдохнуть.

Баррич молчал несколько мгновений, потом, точно собака, которой велели сидеть, подошел к стулу и, не говоря ни слова, опустился на него.

– Мы не виделись столько лет, – предприняла новую попытку Кетриккен. – Тебе не кажется, что встреча получилась не слишком сердечной? Однако я все равно ужасно рада тебя видеть.

Другой человек растаял бы от таких слов, но Баррич лишь опустил глаза и добавил:

– Боюсь, он перенял у своего отца еще и кучу недостатков, миледи.

Кетриккен не стала зря тратить слов.

– Ты имеешь в виду Дар.

Баррич поморщился, как будто она его обидела.

– Свифт все нам рассказал, Баррич. Я не вижу ничего постыдного в том, что человек обладает Даром. Мальчик говорит, что он пришел сюда, поскольку я запретила преследовать Одаренных.

Баррич покачал головой, отказывая ей:

– Я не дам своего согласия, миледи. Свифт еще слишком молод, чтобы жить среди чужих людей. Такое резкое изменение положения в обществе может испортить мальчика. Он должен остаться рядом со мной еще по крайней мере на несколько лет. Пусть сначала научится сдерживать свои порывы.

– Пока ты не уничтожишь в нем Дар, – вмешался Чейд.

Баррич задумался, а потом, нахмурившись, ответил:

– Это невозможно. Я много лет пытался избавиться от Дара, но он никуда не делся. Но если его нельзя уничтожить, человек должен по меньшей мере научиться им не пользоваться. Точно так же, как он должен уметь противостоять другим порокам.

– И ты уверен, что это порок, который достоин лишь презрения? – мягко спросила Кетриккен.