Жизнь после жизни

Настя от умиления чуть не расплакалась.

— Спасибо тебе, добрая моя Подружка, ты меня жалеешь, ты меня понимаешь, — приговаривала она, гладя собаку по шее и спине. — В этом городе у меня никого нет, кроме тебя. Давай я угощу тебя сарделькой, и пойдем домой, ладно? Честно говоря, я эту сардельку стащила в кафе, чтобы тебя завтра побаловать, но ты сегодня безропотно выслушала такой поток бредятины, что тебе полагается премия за терпение. А вообще-то ты мне очень помогла, у меня в голове был полный сумбур, а так я проговорила все вслух, и вроде мысли как-то стали на места вставать.

Сарделька была уничтожена с чавканьем, подскуливанием и очевидным удовольствием, после чего Подружка послушно позволила прицепить поводок к ошейнику и отвести себя в зверинец. Настя успела до десяти вечера, так что к охране за ключами идти не пришлось."

"— Ложись спать, Подружка, — ласково сказала она собаке, задвигая засов вольера.

Собака стояла возле решетки и спать идти не намеревалась. Она прижималась боком к прутьям и пыталась лизнуть Настину руку.

— Господи, это ж какое сердце надо иметь, чтобы уйти от тебя, — простонала Настя. — Ты из меня все душевные силы высасываешь. Ну Подружка, ну миленькая, отпусти меня, мне тоже надо спать, и тебе надо спать.

Собака жалобно заскулила и робко гавкнула, глядя на Настю преданными печальными глазами. Настя не выдержала, открыла засов, распахнула дверцу, и Подружка со всей доступной ее преклонному возрасту прытью выскочила в проход и радостно завертелась возле ног, поднимая морду вверх и ловя Настин взгляд. Настя присела на корточки и обняла собаку за шею.

— Я тоже тебя люблю. Но я не могу остаться здесь до утра. И тебя не могу взять к себе. Мы должны считаться с предлагаемыми обстоятельствами.

Подружка, видимо, все-таки неплохо ориентировалась в человеческой речи. Дворняги вообще сообразительнее своих породистых собратьев, ведь им приходится выживать порой в поистине невообразимых условиях. Она вздохнула, в последний раз лизнула Настю в лицо и поплелась на место, всей своей фигурой выражая печаль и покорность.