Жестокое и странное

У него были тонкие руки, и под простыней вырисовывались контуры хрупкого тела. Только непропорционально большие кисти рук, изрисованные сосудами, свидетельствовали о его принадлежности мужскому полу. Он не выглядел на тринадцать лет.

– Ей необходимо осмотреть плечо и ногу, – тихо сказал Трент медсестре.

Она достала два комплекта перчаток – один для себя, другой для меня, – и мы их надели. Мальчик лежал голый под простыней, в складках кожи и под ногтями осталась грязь. Пациенты, состояние которых нестабильно, не могут быть тщательно вымыты.

Трент напрягся, когда сестра начала разбинтовывать раны.

– Господи, – еле слышно вырвалось у него. – Сейчас они кажутся еще страшнее, чем вчера вечером. О Боже. – Покачав головой, он отступил на шаг назад.

Если бы мне кто-то сказал, что на мальчика напала акула, мне показалось бы это весьма правдоподобным, но ровные края ран свидетельствовали о том, что они были нанесены каким-то инструментом типа ножа или бритвы. Куски кожи размером с заплату на локоть были вырезаны с правого плеча и внутренней части правой ноги в области паха.

– Посмотрите на эти порезы по краям, – показал Трент. – Это о них я вам говорил. Он будто вырезал на коже какую-то фигуру, а потом ее отрезал.

– Вы не обнаружили анальных разрывов? – спросила я медсестру.

– Когда я измеряла ректальную температуру, я ничего не заметила, и, когда его интубировали, тоже никто ничего особенного не увидел.

– А татуировки?

– Татуировки? – переспросила она, словно ничего подобного до этого не слышала.

– Татуировки, родимые пятна, шрамы. Что-нибудь такое, что кому-нибудь могло понадобиться по какой-то причине удалить, – пояснила я.

– Понятия не имею, – неуверенно произнесла медсестра.

– Пойду спрошу у его родителей, – вызвался Трент, вытирая пот со лба.

– Они, возможно, в кафетерии.

– Я их найду, – бросил он уже на ходу.

– Что говорят его врачи? – спросила я медсестру.

– Состояние критическое, рефлексы отсутствуют, – заявила она абсолютно бесстрастным голосом.

– Можно посмотреть, куда попала пуля? – поинтересовалась я.

Она ослабила повязку на голове мальчика и приподняла марлю, чтобы мне стала видна маленькая черная дырочка с обожженными краями. Рана проходила сквозь правый висок немного вперед.

– Через лобную долю? – спросила я.

– Да.