Жестокое и странное

 – Боже милостивый, только не это. – Вновь он прошептал нечто странное. – Иди к себе в комнату. Пожалуйста. – Затем он поднял на меня свои красные глаза. – У нее была сестра-близнец. Джуди умерла, когда они учились.

– Да, я знаю. Она погибла в автокатастрофе. Я очень сожалею.

– Она никак не могла этого забыть. Она обвиняла Господа. Она обвиняла меня.

– У меня не сложилось такого впечатления, – заметила я. – Если она кого-то и винила, то, кажется, девушку по имени Дорин.

Доусон вытащил носовой платок и тихо высморкался.

– Кого? – переспросил он.

– Девушку, с которой она вместе училась и которая якобы была ведьмой.

Он покачал головой.

– Она будто бы наслала на Джуди проклятие?.. – Продолжать было бессмысленно. Я видела, что Доусон не понимал, о ком я говорю. Мы одновременно повернулись, когда на кухню вошла Хейли. Она держала в руках бейсбольную перчатку и смотрела на нас испуганным взглядом.

– Что это у тебя такое, малыш? – спросила я, пытаясь улыбнуться.

Она подошла ко мне поближе. Я почувствовала запах новой кожи.

– Это мне дала тетя Сьюзан, – пролепетала она. – Я должна была положить это себе под матрас. На недельку, сказала тетя Сьюзан.

Ее дедушка подсадил ее к себе на колени. Крепко обняв ее, он уткнулся носом в ее волосы.

– Я хочу, чтобы ты немножко посидела у себя в комнате, милая. Ты сделаешь это ради меня? Ненадолго?

Она кивнула, не сводя с меня глаз.

– Что там делают бабушка с Чарли?

– Не знаю.

Она слезла с его коленей и неохотно ушла.

– Вы это уже говорили, – сказала я ему. Он непонимающе посмотрел на меня.

– Вы сказали ей, чтобы она шла к себе в комнату, – сказала я. – Я уже слышала, как вы это говорили, – чтобы кто-то шел к себе в комнату. Кому вы говорили это?

Он опустил глаза."

"– Ребенок – это сама душа. Она легкоранима, плачет, не может сдержать эмоций. Иногда ей нужно уходить к себе, как я только что сказал Хейли. Я усвоил это, когда был маленьким. Мне пришлось усвоить: мой отец плохо воспринимал мой плач.

– В слезах нет ничего предосудительного, преподобный Доусон.

Его глаза наполнились слезами. С лестницы донеслись шаги Марино. Когда он вошел на кухню, Доусон едва слышно, с трудом сдерживая отчаяние, вновь повторил ту же фразу.

Марино оторопело взглянул на него.

– Кажется, приехал ваш сын, – сказал он.

Не в силах сдерживаться, отец Сьюзан зарыдал. Было слышно, как перед домом в зимних сумерках топнули дверцы машины и на крыльце раздался смех.