Жестокое и странное

Когда я наконец встала, с кухни доносился аромат ванили и апельсинов. Люси молола кофе.

– Сейчас ты меня избалуешь, а что я буду делать потом? С Рождеством. – Я поцеловала ее в макушку и обратила внимание на незнакомый пакет с какой-то смесью на кухонном столике. – А это что такое?

– Чеширские мюсли. Особое угощение. Это я с собой привезла. Лучше всего его есть с обыкновенным йогуртом, если он имеется в наличии, но у тебя его, конечно, нет. Так что нам придется довольствоваться молоком и бананами. Кроме этого, у нас еще есть свежий апельсиновый сок и французский кофе без кофеина с ванилью.

Пока я на кухне стала набирать телефон Майами, Люси пошла в мой кабинет, чтобы взять трубку там. Моя сестра уже пришла к матери, и вскоре мы все вчетвером принимали участие в беседе, слушая, как моя мама долго сетовала на погоду. В Майами была жуткая гроза, говорила она. Проливной дождь с порывистым ветром начался накануне Рождества, а утром ослепительно сверкала молния.

– Не стоит разговаривать по телефону, когда на улице гроза с молнией, – сказала я им. – Лучше мы перезвоним попозже.

– Ты ненормальная, Кей, – воскликнула Дороти. – Ты на все смотришь, определяя, как это может убить кого-нибудь.

– Люси, расскажи мне о своих подарках, – перебила моя мать.

– Мы еще их не раскрывали, бабуль.

– Ух! Вот это да, – воскликнула Дороти сквозь треск в трубке. – Даже свет мигнул.

– Мам, я надеюсь, ты не оставила открытый файл в своем компьютере, – сказала Люси.

– Дороти, а ты не забыла принести масло? – спросила моя мать.

– Черт. Я так и знала...

– Я, должно быть, раза три напоминала тебе вчера вечером.

– А я сказала, что ничего не запоминаю, если звонить мне в тот момент, когда я пишу, мама.

– Нет, представляете? В канун Рождества она не идет со мной на мессу – остается дома работать над своей книгой, а потом забывает принести мне масло.

– Я сейчас схожу и куплю.

– И что же, ты думаешь, будет открыто рождественским утром?

– Что-нибудь да будет.

Я подняла глаза в тот момент, когда Люси вошла в кухню.

– Невероятно, – прошептала она мне, а мои мать с сестрой продолжали спорить друг с другом.

После того как я положила трубку, мы с Люси пошли в гостиную, где вновь оказались в зимней утренней Вирджинии, с голыми неподвижными деревьями и клочками нетронутого снега в тени. Мне казалось, что я уже никогда не смогла бы опять жить в Майами.