Женский приговор

– Какое все же странное совпадение, – протянула директриса, – с утра дядя Коля был жив-здоров, питался супом, а потом высказал в столовке свои взгляды на смертную казнь и сразу заболел.

Наташа улыбнулась. Все-таки любят такие тети впадать в крайность. То коммунизм без конца и без края, а то заговоры мерещатся.

– Надежда Георгиевна, март на дворе, простудиться легче легкого, это я вам как врач говорю.

Тут взгляд Наташи упал на подоконник. Там лежала заколка такой же системы, как вещественное доказательство в их деле.

Надежда Георгиевна проследила, куда она смотрит, и вспыхнула:

– Ах, Анька, зараза, сколько можно повторять! Бросает вещи где ни попадя!

– Ничего страшного, я сама такая. Если вы ко мне придете в гости, то ужаснетесь, – Наташа засмеялась, – во всяком случае, в кастрюле для борща вы скорее найдете у меня колготки, чем собственно борщ.

Надежда Георгиевна взяла зажим для волос и покрутила его в руках:

– Так грустно… Вроде и там безделушка, и тут, но польская является вожделенным предметом для девушки, а нашу в руки взять не хочется.

Та – аккуратная, легкая, надежная, красивая, а эта… Посмотрите сами, Наташа. Страшная пластмассовая планка отвратительного ржавого цвета, замок такой тугой, что надо его вдавить в череп до самого мозга, чтобы застегнуть, что не мешает ему потом отстреливаться в самый неподходящий момент. Волосы цепляются, одним словом – ужас.

– Все так. Знаете загадку: что такое, жужжит, а в жопу не лезет?

– Фу, Наташа, в этом доме подобных слов не произносят.

– В общем, ответ: машинка для жужжания в жопе советского производства. Извините.

Надежда Георгиевна горько улыбнулась:

– К сожалению, вы правы. Но, ей-богу, прямо иногда зло берет, вот что нам мешает наделать таких же красивых и удобных заколок, как поляки? Почему все, что мы производим, в руки взять противно?

– Кроме вооружения, – улыбнулась Наташа, – оружие у нас что надо.

Надежда Георгиевна приосанилась.

– Я люблю свою родину, – произнесла она веско, – и готова переносить трудности на благо советского народа.

Не роптала и роптать не собираюсь, но ради бога, скажите мне, Наташа, раз уж мы все равно производим заколки, почему бы не делать это хорошо, чтобы какая-то копеечная дрянь не становилась главной уликой по делу о смертной казни.

– Да потому, что светлое будущее видно из мрака настоящего.

– В смысле?"

"– Если в настоящем светло, то никто никуда не всматривается и ничего не ждет. Живет себе полной жизнью, да и все. У нас не то.