Женский приговор

– Ты драться с матерью будешь?

– Отдай, я тебе сказала! Это мое!

– Нет, дорогуша, это мое. Три рубля я тебе, так и быть, верну по справедливости, а остальное – мое.

Аня метнулась к двери и встала в проеме:

– А я тебя не выпущу, пока не отдашь. Драться с дочерью будешь?

– Да без проблем.

– А я пойду в милицию и напишу заявление, что ты меня избила. И в школе завтра всем покажу синяки и скажу, откуда. То-то директриса порадуется. Хочешь войны – будет тебе война!

– Последний раз говорю – дай магнитофон и выпусти меня из комнаты.

– Нет.

– Да что ж это за музыка такая, что ради нее ты готова мать предать?

Анька сжала губы и вцепилась руками в косяки, а ступнями уперлась в края порога.

– Провоцируешь мать?

– Нет. Оставь кассету и иди куда хочешь.

«Как жаль, что бабушка в санатории, – вздохнула Надежда Георгиевна, – сейчас она уже разыгрывала бы полновесный сердечный приступ, и напуганная Анька звонила бы в «Скорую», забыв обо всем. А как сейчас выпутаться, не потеряв родительского авторитета, – пес его знает.

Она опустилась на диван, мимоходом отметив, что он совсем продавленный, как только Аня на нем спит.

– Ладно, посижу.

– А я постою.

Надежда Георгиевна откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Господи, на кой черт Яше понадобилось лезть в Анькин ящик! И, строго говоря, он действительно настучал на сестру. Наверняка нашел кассету не сразу перед своим драматическим выходом, был миллион возможностей зайти к Ане в комнату и спросить, откуда кассета, но нет, он дождался, пока она присоединится к матери! Молчал бы в тряпочку, и мирно вечер прошел… Ох, опять это «бы»!

Что ж, ясно, откуда ноги растут у этого разоблачения.

Яше надо было много заниматься, а Ане – соблюдать режим. Надежда Георгиевна неукоснительно требовала, чтобы дочь отправлялась спать сразу после программы «Время», разрешала только немного почитать в кровати перед сном.