Топ-модель 2. Я хочу развод

Вспоминаю Максима, сидящим на корточках в коридоре. Как будто ощущаю его боль, потребность, желание.

Дрожу.

Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Сжимаю ноги, шепчу его имя и запрокидываю голову, застонав от вспышки удовольствия.

Придя в себя, вдруг думаю о том, мог ли Макс сопротивляться? Он ведь был уже под трином, когда к нему отправили ту проплаченную стриптизершу. Он ее выставил и пошел искать меня.

А потом я вдруг вспоминаю, как сорвала браслет с его руки — тот меня поцарапал, и я разозлилась. Максим тогда рассмеялся и накинулся с новым поцелуем.

Кожа покрывается мурашками. Ему нужно было отключить голову, он слишком много думал и тогда и сейчас.

И что если, откинув мораль, правила, планы и политику, если отбросив ответственность, что мы на себя навешиваем год за годом, на всей этой огромной яхте он в действительности хотел только меня одну?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А может, и в мире?

Ведь сидел у двери, за которой была я. Сидел и ждал.

Рывком присаживаюсь, а потом выскакиваю из ванны! Вода расплескивается, я сама вся мокрая, с меня течет ручьями. Ходок больно кусается, но я несусь к сумке, достаю мобильник.

Девять пропущенных от Макса!

Вот теперь холодею до костей.

Перезваниваю.

Он берет на втором гудке.

— Макс! Телефон был в сумке! — выкрикиваю. — Я не слышала!

— Как ты, малышка? — его тихий хриплый голос прокатывается по коже.

Я вновь загораюсь вся, падаю в кресло. Нервно улыбаюсь. Горю как в первый раз, мать твою, Максим Одинцов.

— В ванне горячей лежала. Всё бы отдала, чтобы ты сейчас меня трахнул.

Хрипло смеется. Выдает:

— Аналогично. Как день прошел?

Рассказывать мужу, что меня накачали возбудителем, когда он за несколько тысяч кэмэ — идея так себе.

— По тебе скучаю. Сильно-сильно, — шепчу. — И по нашей доченьке любимой. Я так по вам скучаю.

— Анют, — говорит он. Делает паузу. Снова хрипло, совсем тихо смеется. — Блядь. Так рад тебя слышать, не представляешь себе.

— У тебя всё в порядке? — напрягаюсь. Он какой-то… неестественный.

Сердце скачет, сильная тахикардия заставляет прижать пальцы к груди.

— Порезался. В больницу еду. Боюсь, будут шить.

— Макс! — возмущаюсь. — Ты мясо разделывал, что ли? — Помню, что у них сегодня вечеринка должна была быть в честь удачной операции в Кале. Но не помню во сколько.

— Разделывал, малыш.

— Как ты так неосторожно.

— Буду теперь осторожнее. Я люблю тебя.

— А я тебя.