Топ-модель 2. Я хочу развод

 — Костер красиво поглощает ветки. Картинка расплывается. — Это такая боль, знать, что твой человек не с тобой.

— Звучит, как шанс.

— Не знаю. Плохо звучит.

— Ты сама со мной чуть не стала угольком, да? — он допивает вино из бутылки. Подходит к камину, берет кочергу, разбивает почерневшие дрова в золу. — Или стала?

Может быть и да.

Мы возвращаемся в постель и занимаемся любовью. Тлеем в объятиях друг друга, догораем, рассыпаемся, смешиваемся. Прекрасных принцесс добиваются прекрасные принцы, но это не моя история.

Под утро я просыпаюсь, чтобы забрать Виту, и уснуть быстро вновь не получается. Ворочаюсь. Потом беру мобильник и открываю почтовый ящик, листаю письма. Нахожу то самое, от анонима, который прислал фотографию, на которой Максим с темноволосой девушкой.

Волосы, правда, не такие темные, как у Папуши. Одежда мирская. Со стороны на цыганку не похожа.

Делаю скрин, приближаю. Приближаю. И разглядываю у нее на запястье плетеные браслеты.

Качество фотографий не позволяет убедиться на двести процентов, но я отчего-то точно знаю, это она. Настя, Лала, как там? Цыганка, которую за него не отдали. Не знаю, как давно они не спят, но виделись, получается, относительно недавно. Или это старое фото? Господи.

Дать Максиму шанс или нет? Не понимаю. Он хочет, старается спасти наш брак, это приятно, но… сколько можно мучить меня? Целую его, обнимаю, умираю под ним в постели. Иду на это, ничего не ожидая взамен.

Обнимаю нашу сладко спящую дочку и крепко-крепко зажмуриваюсь.

Глава 35

Максим

То, что Анхель Кусаинов пришел в мой кабинет в часы приема граждан, может говорить в равной степени об оказанной великой чести и насмешке. Машинально проверяю, в кармане ли кастет. Это совершенно лишнее в данных локациях, но он в кармане, и после этого беседу вести спокойнее.

— Слушаю тебя."

"— А ты редко разговариваешь с народом в последнее время, — шутит Анхель, тяжело присаживаясь.

Это первый вызов.

— Недавно разговаривал, гасил назревающий бунт у суда.

— Ой, — Анхель отмахивается. — Какой еще бунт. Так, собрались, потолкались. Всем уже люлей выписал.

— По списку Боброва?

— Да нет. У меня свои каналы.

Даже не отпирается насчет судьи. Забавно. Впрочем, тут же начинает оглядываться, деланно восхищаясь моим кабинетом.

— Перемен требуют наши сердца, — говорю спокойно.