Завтрашний царь. Том 2

Орудники жили едиными мыслями. Про Жогушку, про дядю Ворона, снова про Жогушку. Немного, мельком – про витязя Светела с его бесплодными поисками. Нужда и невозможность разгласить тайну всё заслоняли.

Ирша без слов уловил замысел побратима, лишь спросил:

– А собаки?

– Я всё придумал, – заверил Гойчин. – Пошли.

В отличие от гнездарей, местничи не торопились с купилища. Им не нужно было плестись дикоземьями до родных деревень. Те же расстояния, но родными холмами – втрое короче, всемеро веселей. Проводив левобережников восвояси, дикомыты ещё наговорятся по-родственному, напляшутся, попируют.

Ночью перед отбытием гнездарей случился переполох. В самый глухой спень палаточной улочкой близ становища твержан заструился дымок. Потёк серыми змеями, стелясь у земли. Щупальца дыма липли, как земляной дёготь… а смрад! Гноище, смерть, вывернутые могилы!.. Кое-кто рассмотрел, как в сером мареве брели мертвецы, унесённые моровыми поветриями. Торговые ряды огласились неистовым пёсьим лаем, затем рёвом оботуров, наконец, тревожными голосами.

Всё улеглось так же быстро, как началось. Пока трясла оберегами подвывающая Розщепиха, пока глухой Летень ладил мокрые тряпки себе и пасынку для дыхания, шустрые калашники завалили снегом три небольших костра. В ямках горел дрянной сор, политый краденым дёгтем.

– Полно барагозить, славнуки!

– То не беда гибельная. То бесчиния чьи-то.

– Разведать бы чьи…

Воронята высунулись из товарных саней к шапочному разбору – недоумевающие, в меру напуганные.

– У дикомытов смердит, – поёжился Гойчин.

– Куча поганая загорелась, – зевнул Ирша. Не тихо и не слишком громко сказал, просто чтоб слышал подхватившийся возчик.

Потом говорили, что самокровные братья из деревни Спасёнка тоже было выскочили на шум, но присмотрелись и никуда не пошли.

– Поделом твержанам, неча было приблудного андарха растить.

– Вот пусть андархи их теперь выручают!

Жогушка долго ловил упряжных собак.

– Благословишь, атя, с калашниками по следу пройти? У кого-то да руки в дёгте окажутся!

Царский витязь, некогда звавшийся Мировщиком, привычно разобрал сказанное по губам.

– Нам, – сказал он, – безвредную каверзу сотворили. За это только дурак в драку лезет.