Ты у меня одна

И чтобы ваш белый пароход не херануло о злые скалистые будни.

Господи… Алёна посмотрела на стол, по пустой таре оценила количество выпитой текилы и ужаснулась. И как только эти придурки еще на ногах держатся. Да при этом еще и выглядят вполне трезвыми. Шаурин даже говорит связно, а Гера так вообще соловьем заливается.

Медленно Алёна стянула с себя жакет, пристроила его на спинку высоко стула и вдруг почувствовала у себя на бедре чью-то теплую ладонь. Шауринскую, чью ж еще… Бесстыжая скользила вверх, задирая на ней платье.

Совсем оборзел! Алёна хлестнула его по руке и отошла.

— Это вы с горя, что ли, пьете тут? — полезла в холодильник за лимоном. У Шаурина обязательно должен быть лимон. Или лайм.

— Яволь, весна покажет, — улыбнулся Гера какой-то по-дурацки радостной улыбкой и подал ей стопку мексиканской водки.

Она оставила ее в сторону, сначала порезала лимон. А потом они выпили. Непонятно, правда, за что. Но ей нужно обязательно выпить."

"Слава Богу, Гергердт ушел быстро, не стал задерживаться. Спасибо ему.

— Чего пришла? — спросил он, после того как вернулся на кухню.

Отчего-то стало противно на душе. Да, противно, потому что пришла сама и сказать что-то должна сама. А слов не находилось. Вернее, не находилось смелости, чтобы сказать их. А Ваня, как видно, совсем не собирался ей в этом помогать.

— Придумала, что сказать? — снова спросил он.

— Ой, Шаурин, как я тебя ненавижу, — проговорила Лейба и скривилась.

— О, да, Доктор, я прям как тебя сегодня увидел, так и подумал: все, она меня точно ненавидит. — Он снова налил себе текилы. Отвратительно самодовольно улыбнулся и поднял рюмку: — Поехали.

Он сказал и будто нажал на спусковой крючок. Алёна схватила со стола бутылку и со всей силы запустила ее прямиком в шкаф. Не метилась, просто размахнулась и кинула со злости. Попала куда попала. Разлетелись вдребезги стеклянные дверцы, с полок посыпался хрусталь.

— Да *б вашу мать, она же была почти полная, — посетовал Шаурин и достал еще одну бутылку. Наполнил две рюмки и взглядом подозвал Алёну к столу. Она подошла, потерла нос, для ровного счета смахнула на пол стопку Геры и пару тарелок. Посуда со звоном разлетелась на мелкие осколки. Тогда Лейба взяла свою рюмку и выпила. Подавилась и заплакала. Так, как никогда еще при Шаурине не плакала.