Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Случилось чего? – осторожно поздоровался парень.

– Дело к тебе есть, Елисей, – выступил вперед самый старший из пришедших. – Просить тебя хотим, дозволить маслобойкой твоей пользоваться. Не бесплатно, само собой. Уж больно удобная штука у тебя получилась. Бабы нам уж все головы проклевали с этим делом.

– И как оно будет? – озадаченно поинтересовался парень, не ожидавший такой реакции на такой простой механизм."

"– Так просто все. Кому надо, приходит и масло себе сбивает, – развел руками пожилой казак. – Ты только Радмиле скажи, что добро, мол, дал, а мы уж сами решим, кому когда приходить.

– Да с ценой все просто, – отмахнулся парень. – Я в сарае жестянку поставлю, и будете туда за каждый раз полушку кидать. А вот с сараем не знаю, что и сказать. Сарай-то не мой. Тут с бабкой Радмилой говорить надо.

– А чего со мной говорить? – отозвалась бабка, выходя из-за угла. – По мне, так главное, чтобы чисто после каждого было. А сарая мне не жалко.

– Ну, вот вроде и все, – развел Елисей руками.

– Да так все вроде, только цена… – сделал паузу казак.

– А что цена? – не понял Елисей. – В той махине два подшипника. И каждый по пяти рублей на ассигнации стоит. А ну как развалится?

– Так я за то и говорю, что мало спросил, – оживился казак.

– Э-э, – на пару секунд завис Елисей, – так вроде с соседей шкуру драть не по-человечески будет. А так, глядишь, и набежит потихоньку, и вам не в убыток, – выкрутился он, сообразив, что поторопился начать торг.

– Спаси Христос, – поклонился казак и, развернувшись, громко спросил у остальных: – Все всё слыхали? Ну, тогда и пошли с богом.

Народ потянулся на улицу, и Елисей уже собрался вернуться в дом, когда приметил стоящую у забора женщину средних лет во вдовьем платке. Раньше она парню на глаза не попадалась, поэтому Елисей обернулся к стоявшей у крыльца бабки, пытаясь понять, с кем именно женщина хочет пообщаться.

– Лизавета, ты чего замерла там, как неживая? – окликнула бабка женщину. – Стряслось чего?

– Спросить хотела, а теперь и не знаю, – негромко отозвалась та.

– Хотела, так спрашивай. Ты не молчи, Лизавета. Жизнь, она по-всякому поворачивается, – подбодрила ее Радмила.

– Да не знаю, как и сказать, – еще сильнее смутилась женщина.

– Что, денег нет? – сообразил, в чем проблема, парень.

– Угу, – вздохнув, кивнула Лизавета. – Иной раз и добудешь деньгу какую, так все на детей уходит. Прости, казак. Пойду я, – чуть вздрогнув, поклонилась она и попыталась проскочить в калитку.