Заговорщик

— Мудрено сказываешь, княже, — покачал головой смерд, у которого сын только-только начал выходить на охоту. Андрей даже припомнил его имя: Акрам.

— Чего тут мудреного, Акрам? — пожал плечами Зверев. — Я сохраняю мир и покой в своем княжестве и в нашей России, даю возможность детям не бояться рабского ошейника, а старухам — не трястись за будущее потомков. Разве это не доброе дело? Ради него я убил уже много, много людей, пришедших на Русь с мечом и арканом. Разве есть грех страшнее, деяние более ужасное, нежели убийство? Вот и получается, что, радуя Черного бога многими убийствами, я все-таки служу Белбогу, творю добро.

— Он станет хорошим охотником, княже, — опасливо ответил чуваш. — Будет приносить много подати.

— По русскому обычаю, Акрам, — выдернул из снега бердыш Зверев, — по нашему обычаю, силой в воины никого не берут.

Чуваши дружно повернулись к шаману. Тот переливчато, как-то глубиной горла гыкнул, пристукнул посохом.

— Силамби готовит жертвенную пищу, Андрей Васильевич, — сообщил Пинетей. — Это ее право, невесты всесильного Киреметя.[13] Мы божьих даров никогда не касаемся.

— А вода хотя бы есть? Полей на руки, мне нужно умыться.

— Да, княже… Сейчас, княже… — Акцент старосты опять пропал. Вскоре откуда-то появилась крынка, Пинетей пустил из нее тонкую струйку и спросил: — Коли ты сам колдун, княже, отчего молишься христианскому богу?

— Потому что он самый сильный из богов, — спокойно объяснил Андрей. — Каждому, кто придет в христианскую церковь, примет крещение, станет честно исповедоваться, каяться в грехах и причащаться, он дает защиту от любого сглаза, любой порчи, от любого колдовства.

— Если бог христиан так силен, зачем ты пришел в наше святилище и приносил жертвы Вулкану?

Андрей засмеялся, хорошенько отер лицо, стряхнул ладони от капель:

— Какие вы наивные, дети мои… Знаешь, Пинетей, пожалуй, я расскажу тебе одну историю. Жил-был когда-то веселый смышленый малец. Такой, как… Где ты там, любопытный пострел? Иди сюда.