Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Пытаясь выровнять дыхание, он срывался на хрипы. Судорожные вздохи прерывали привычную практику успокоения. Лорд дернул цепь, опрокидывая девчонку на спину и вдруг отлетел к двери.

— В клетку. Живо, — приказал он, собственной магией распластывая себя по окованной металлом поверхности.

Лания с ужасом посмотрела на него.

— Ключ! — крикнул он, чувствуя, что больше не может себя сдержать.

Девушка поняла. Она бросилась в клетку, заперла дверцу изнутри ключом, глядя как магическая защита за секунды покрывает прутья. Айдвариан успел кивнуть ей, затем бросился к укрытию, пытаясь сломать защиту.

Он бесновался, запугивал, угрожал. Лания забилась в дальний угол и дрожала как лист. Наконец, лорд бросил попытки.

— Ты там вечно сидеть не будешь, — прорычал он и вышел прочь.

Когда дверь закрылась и щелкнули замки, девушка обняла колени и разрыдалась от облегчения. Смерть откладывалась. Откладывалось и изнасилование. Руки скользили по плечам, пытаясь дать утешение. Лания не понимала, может ли выйти. Ушел ли Айдвариан в самом деле или караулил ее?

Становилось холодно, жутко хотелось в туалет.

"Соленые от слез губы требовали хотя бы один глоток воды. Просто открыть кран, схватить одеяло и снова юркнуть в норку. Можно и матрас успеть перетащить. Девушка осторожно пошевелилась. Тело сводило от неудобной позы, но холод заставлял сидеть, сжавшись в комочек. Рука осторожно вставила ключ в скважину. Фиолетовое поле исчезло, будто его и не было.

Затем девушка схватила покрывало и тонкий матрас. К клетке она мчалась, будто бы за ней гнались чудовища. Но в чудовищ Лания больше не верила. Она знала, что люди намного страшнее.

Цепь натянулась, когда до цели была пара сантиметров. Это был драматичный и красивый момент отчаяния, когда до спасения не хватает совсем немного.

— Странно смотреть, как свободная женщина с таким желанием рвется в клетку, — сказал он. — Ты не успела. Мне жаль. Свобода — это всегда очень больно. Хотя бы, потому что, приходится сопротивляться.

Лания повернулась к нему и вдруг зло и четко сказала.

— Свобода лучше, чем быть марионеткой, стонущей в руках того, кого она ненавидит. В этот раз я смогу рыдать.