Выжженая земля. Тетралогия

Странно, на улице вполне тепло…

— Много народу пострадало?

— Много… очень много.

Представляю себе, что значит это слово для небольшого города…

— Больные?

— Есть раненые, облучившиеся, обгоревшие… всякие есть. С медикаментами… плохо совсем. Военные отдали все, что у них было. Все лекарства, продовольствие… но его и так-то оставалось совсем ничего. Никто же не рассчитывал, что им придется еще и городских жителей кормить.

— А раненые где?

— Там, в колонне, санитарный автобус. В нем те, кого можно перевозить. Не волнуйтесь! — вскидывается Семен Маркович, увидев мое движение.

 — Ваши товарищи уже в курсе дела — я им это сразу сказал! Там дежурит Леночка, у нее есть еще немного продовольствия, так что голод раненым не грозит! Уже не грозит…

— Да успокойся ты… — ворчит его спутник. — Тут, чай, тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же — народ и так все, что возможно, делает."

"Спутник этот — весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность — самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее — хирург.

Причем, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин — я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.

— А мне иначе нельзя, — говорит он, увидев мой взгляд. — Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул — пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить.

Я, майор, знаю, о чем говорю, — сто три операции в полевых условиях провел! Бывалоча, и ручными фонариками подсвечивали.

— Это где ж так-то?

— Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!

Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.

— Ежели тебе балка по лбу звезданет — кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет — я один? Или девчушки наши?

Понимающе киваю. В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.

— Ты вот что, — хлопает Гершева по плечу хирург. — Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…

Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.