Выжженая земля. Тетралогия

А какие теперь могут быть серьезные причины?

Что сейчас людям нужно?

А чего у них нет?

У них – это где? В деревнях, надо полагать. Ибо городов тут всего два. Я близлежащие имею в виду, про все прочие нам ничего не известно. К нам никто не приезжал с этой стороны, я это точно знал. Да и затруднительно было бы это сделать – мосты-то ведь того...

Стоп...

Мосты...

Ладно, ближний мост провалился, веса машины не выдержал. А дальний? Он-то, между прочим, сгорел! Не сам же по себе?

Что остается?

Печора, больше некуда.

"– Женя, – оборачиваюсь я к водителю моего «Мамонта». Он уже залез назад в машину и сидит на своем месте, играясь рукоятками управления пулеметом. – Вызови по рации Орешник. Если ответят, поинтересуйся у них, ездил ли кто-нибудь в нашу сторону. И если ездил, то что рассказывал? Может быть, отсюда кто наведывался?

Он кивает и начинает что-то бубнить в микрофон. Абонент выходит на связь не сразу, так что я успеваю прикинуть еще несколько возможных вариантов развития событий.

– Нет, Сергей Николаевич, – поворачивается ко мне Женька, – никто сюда не ездил. Одна машина ушла, да так и не вернулась. Больше своих никого не посылали, машин у них и так мало. И отсюда никто не приезжал.

– А что за машина? Спроси у них.

– «Буханка», Сергей Николаевич, темно-зеленая, номер тридцать четыре-восемнадцать.

– А народу сколько было?

– Они говорят – три человека. Последний раз выходили на связь неделю назад.

– Вот что, запроси-ка у них данные на этих людей.

Оставляю водителя сидеть у рации, а сам спрыгиваю на землю. Толку от Женьки в предстоящем разговоре немного, он вообще парень гражданский, это Калин нам его сосватал. Вот как водителю ему здесь равных нет! За рулем «Мамонта» он, судя по всему, сидит уже давно и машину, в общем-то, весьма немаленькую и тяжелую, ведет просто играючи, совершенно без напряжения. Мне бы так насобачиться!

Ладно, пока «буханка» к нам едет, есть еще время подумать.

Лифчик этот, будь он неладен!

Что произошло на той полянке? Кого закопали на том клочке земли? Причем не застреленного, а зарезанного. Это, знаете ли, симптом...

С чем и зачем могли тут ездить?

Снова возвращаюсь к вопросу о том, что же нужно людям в деревнях. Ибо городские жители тут не проезжали, это мы уже выяснили.

Еда?

Ну, с голоду они не помрут, это очевидно. Тут и так, безо всякой войны, снабжение было едва ли не хуже, чем в царское время.