Выстрел на поражение

Жаль, что дрэйкерского расчета семь один девять восемь больше не существует…

Не знаю, как на парней из команды, а на меня слова Стэнфорда подействовали как ведерко колотого льда, высыпанного за шиворот.

— Полмиллиарда? — потрясенно переспросила я. — Такова цена вашей совести?

Глаза Стэнфорда налились гневом, и мужчина голосом, мгновенно понизившим температуру вокруг, холодно произнес:

— Ривз, не зарывайся.

Наверное, надо было промолчать. Жаль, я этого делать никогда не умела, за что постоянно и огребала от начальства.

— Там, — я ткнула пальцем в сторону станции, — сотни заложников, десятки раненых и убитых. Ни в чем не повинные люди. Так неужели их жизнь оценивается дешевле, чем какие-то бездушные драгоценные камни, раз ради них вы готовы бы были рисковать собой?"

"В каком-то стремительном порыве Стэнфорд шагнул мне навстречу, и взгляды наши схлестнулись в яростном противостоянии, выдавая с потрохами наше взрывоопасное внутреннее состояние. Мне было пофигу, что я со своей комплекцией вообще Стэнфорду не помеха — плюнуть и размазать, но я знала, что права, а в таких ситуациях тормоза у меня всегда отказывали.

— Так сколько нужно вам заплатить за каждого заложника, чтобы вы начали действовать?

Что-то страшное промелькнуло в глазах Стэнфорда. На секунду показалось, что он меня сейчас ударит. Но вместо этого он сжал зубы так, что желваки буграми выступили у него на скулах и медленно отступил от меня на шаг.

Все вокруг молчали, но смотрели на меня осуждающе.

— Зря ты так, Шарлотта, — не выдержал первым Пол.

— Я сказала то, что думаю. Тебе ли не помнить, что я по-другому не умею. Я не знаю, как помочь тем людям, а он знает, — кивнула я на Стэнфорда. — И если он знает и молчит, то он — такой же преступник, как и те, кто сейчас захватили станцию.

— Р-ривз, — угрожающе прогремело у меня над ухом. — Тебе никогда не говорили, что у тебя не язык, а осиное жало? — нависнув надо мной, прошипел Стэнфорд.

— Говорили, — задрав голову, вызывающе посмотрела на него я.

Стэнфорд полминуты испепелял меня взглядом, а когда понял, что затея эта совершенно бесполезная и должного страха перед ним я вообще не испытываю, свирепо рыкнул:

— Возможно, я неправильно выразился, когда говорил о Сал и деньгах…

— Простите меня великодушно, дуру безмозглую, — не удержалась, чтобы не съязвить по этому поводу. — Я, видимо, тоже что-то не так поняла…

— Да. — вдруг излишне громко откликнулся Стэнфорд. — Именно дуру.