Выстрел на Большой Морской

Говорят, иных содержал на свой кошт до полугода! Естественно, деловые его за это боготворят. Случись что, любому перережут за него глотку. Афанасьев знает всё обо всех; вот бы кого спросить насчёт Рупейто-Дубяго.

— Спрошу.

Эффенбах покачал головой, сокрушённо глядя на Лыкова. Хотел что-то сказать, но сдержался и продолжил:

— Самый страшный на Хитровке — «Свиной дом», владение инженера Ромейко. В нём одном 64 ночлежки! Это почти целый квартал между Певческим и Петропавловским переулками. Тупой угол, что выходит на площадь — знаменитый «Утюг».

Но тут публика смешанная, есть жильцы даже с паспортами. А вот казармы, что идут к Яузским воротам — настоящий чертогон. Называются Сухой овраг. Казарм всех восемь, и в двух последних обитают исключительно убийцы и беглые каторжники. Именно здесь находятся подземные убежища. Никто эти норы не видел, а кто видел — не скажет. Пользуюсь лишь слухами.

— А что же облавы? Такой небольшой квартал. Оцепить его да и перевернуть вверх дном!

— Пытались, и не раз. Два агента пропали, как сквозь землю провалились; убит помощник пристава.

А пойманных ни одного! Говорю же: там катакомбы. Ещё от подземной Москвы Ивана Грозного остались, а потом при Екатерине водовод тянули, да так и бросили… Для твоей парочки удобное место, чтобы спрятаться.

— Понял. Навещу и Сухой овраг.

— Да ты совсем сдурел! — не выдержал Эффенбах, перейдя на крик. — От тебя даже костей никогда не найдут! Там чужих не бывало сроду!

— Ну, это же чужих, — спокойно ответил Лыков. — А я хоть одним боком, да свой.

Вот, смотри. Большой Сохатый дал мне рекомендательное письмо — у них это называется «рапорт» — к некоему Верлиоке, своему московскому приятелю. Знаешь такого?

— Четвёртый год пытаюсь его арестовать. Настоящее имя — Никифор Ногтёв. Главарь банды забирох.

— Забирох?

— Ну, грабителей. У вас в Питере их называют дергачами.

— Понятно. Где мне его найти?

— В «Каторге» и Сухом овраге Верлиока, по моим сведениям, не бывает. Его вотчина Лубянка, а место проживания — «Шиповская крепость». Это такой огромный дом возле Политехнического музея, вот здесь.

Построен сорок лет назад богачом и свитским генералом как доходный. Шипов полицию не жаловал и приказал своим конторщикам селить всех подряд, не спрашивая документов. Ну, те и заселили… Сейчас в домовладении живут несколько сот преступников!

— Что, даже сегодня с ними ничего нельзя сделать?

— Старая полиция боялась генерала как огня. Со своими связями при дворе Шипов мог сместить любого обер-полицмейстера.