Вторжение

Примерно в том же районе находится ещё один корабль — исследовательское судно «Коперник», которое движется к Марсу, завершив работы у Юпитера. Второй вариант — послать его вместе с нашим крейсером, если у руководителей экспедиции не будет возражений. Там планетологи со специальным оборудованием. Я навёл справки: у них есть зонд, способный выдержать большие давления.

— Нечто вроде батискафа? — спросил Хейли.

— Да.

— Полагаете, что «Жаворонок» мог погрузиться в атмосферу Юпитера?

— Не исключаю, хотя такой маневр кажется безумием.

Наступила тишина. «Барракуда» была приписана к Третьему флоту, который курировал Тимохин, и выбор оптимального решения зависел от него. Насупившись, он проворчал:

— Пора бы озаботиться строительством базы у Юпитера. Чем плох Ганимед? Или Каллисто? Вполне подходят… Ну, об этом после. Я думаю, пусть «Барракуда» идёт одна. Этих планетологов так просто не развернёшь, такое изменение маршрута нуждается в согласовании, и мы потеряем время.

— Собственно, мы так и делали всегда, — сказал Хейли, взглянув на портреты. — С эпохи Янга, Робена и Ильина. Внутреннее дело флота есть внутреннее дело флота. Не так ли, коллеги?"

"Когда адмиралы направились к лифту, Тимохин обернулся и посмотрел на каменных львов с головами царей в высоких тиарах.

Глава 4

Пространство вблизи орбиты Юпитера

Он лежал на чём-то мягком и упругом, нежившим тело. Это ощущение не было связано с невесомостью — он чувствовал, как поверхность прогибается под ним, чувствовал тяжесть рук и ног, и многолетний опыт подсказывал, что гравитация тут порядка восьми десятых «же». Странно! Последнее, что он помнил, это невыносимая тяжесть, боль и что-то ещё, что-то ужасное, непоправимое.

Увидел корпус «Жаворонка» с сотнями дыр, увидел, как из рваных отверстий выходит воздух, как он клубится и превращается в белесые снежные хлопья…

Застонав от бессилия, Литвин открыл глаза.

Тёмный сферический купол парил в вышине.