Вторжение

Он встал около мембраны, сжимая ладонями виски; в голове гудело, кафф впивался в череп, будто раскалённое сверло. В нём бушевала ненависть, но не к пришельцам вообще, не к чужеродной расе, что вторглась в звёздную обитель человечества. Мог ли он ненавидеть Йо? Мог ли представить, что олки, бездумные рабы, достойны ненависти? Бино фаата, как и люди, были не аморфным скопищем злодеев, а обществом вполне цивилизованным, где одни решали, а другие подчинялись. Решающие правили силой, а там, где её не хватало, прибегали к обману — так, Айве, толковавший о доверии, был несомненным лжецом.

Если кого ненавидеть, так этого вивисектора — но только ли его? Айве экспериментировал над Рихардом и Эби, не интересуясь, нравится им это или нет, но точно так поступали земные владыки, сжигавшие инакомыслящих в печах, травившие их газом, уничтожавшие народы, страны, города. Эта вакханалия длилась не первый век и даже не первое тысячелетие, и он, Павел Литвин, по долгу службы был к ней причастен. У каждой из рас, у людей и фаата, были свои привычки, свои особенности, но в одном они, вероятно, сходились: те и другие в грош не ставили жизнь и желания ближнего.

Литвин медленно двинулся по коридору к транспортной нише, потом снова остановился. Разговоры с Йо и мысли о произошедшем с Эби отвлекли его от главного — от того, что творилось сейчас в холодной пустоте, под светом звёзд и далёкого Солнца. Он замер, всматриваясь в бесконечный ряд мембран, тянувшийся вдоль палубы, и ощущая, как крепнет ментальная связь с Кораблём.

«Ситуация снаружи?»

«Без изменений».

Перемен и в самом деле не было: девять земных крейсеров окружали Корабль, ещё два и адмиральский фрегат висели перед ним, будто воины, заступившие путь противнику. Схема «кольцо», красная тревога, полная готовность к бою… В течение последних суток Литвин рассматривал флотилию глазами Корабля в десятый раз, пытаясь опознать соратников по силуэтам, количеству башен, антенн дальней связи и шлюзов для сброса УИ.

Фрегат, разумеется, «Суздаль», а при нём «Викинг» и «Волга», близнецы из эскадры «Памира»; ещё два тяжёлых рейдера класса «Барракуды», и один из них точно «Памир» — на его серебристом корпусе изображение горной вершины в облаках. Третий рейдер поновее и покрупнее — «Сахалин», не иначе, а с ним эскадра в четыре боевые единицы: «Сидней», «Фудзи», «Тибурон», «Нева».