Второе дыхание

Особой любовью пользовался один червонец. Купюры в двадцать пять червонцев могли быть переписаны. Я взял пачки из пяти и десяти червонцев. Заодно насыпал в карман брюк серебряной мелочи.

— Остальное, сто восемьдесят шесть тысяч, а с бумажной мелочью и монетами даже больше, всё ваше, — объявил я Турку.

— Гиря, или сюдой, — выглянув в коридор, тихо позвал он.

Подельник пришел с двумя холщовыми мешками. Они в четыре руки начали сгребать с полок пачки с купюрами, а потом сверху накидали мешочки с монетами.

— Оставьте им медь, чтобы утром сдачу было чем давать, — иронично произнес я.

— И точно! — согласился Турок. — Зачем нам эта мелочь с такими-то деньжищами⁈

Они отвезли меня к даче «Отрада». По пути Турок закинул, что у него есть на примете еще один несгораемый шкаф.

— Через три-четыре месяца, не раньше, иначе нас быстро вычислят, — сказал я, предполагая, что больше не встречусь с ними, но пока нужны, поэтому пусть дорожат знакомством со мной, помогают.

— Этих денег вам должно хватить на такой срок. Как объявлюсь здесь, свяжусь с вами через Моню. Только найдите такой же жирный куш, как этот.

— Подыщем! — радостно пообещал он.

Я прошел мимо домов, в которых спали люди, только в одном окне увидел тусклый свет керосиновой лампы. Спустился по склону к входу в катакомбы. Днем побывал здесь. Всё было, как в мой предыдущий визит, когда скинул «хвост». На входе была оставлена свеча. Сейчас зажег её, прошелся до помещения, в котором раньше оставлял одежду.

Под осыпью в углу припрятал чемодан с украденным, взяв с собой только три пачки купюр: одну трехрублевок и две пятерок.

7

Доктор Лобанов был невысок ростом и щупл. На тонком носу очки в темно-коричневой оправе из целлулоида. Аккуратные усы и бородка. Одет чистенько, но скромно, не по зарплате. Из трамвая он вышел за остановку от своего дома, завернул в небольшую пивную с грозным названием «Красный бронепоезд». Я дал доктору минут пять, после чего последовал за ним.

Внутри было всего семь столиков без скатертей. Возле каждого четыре некрашеные табуретки. За короткой стойкой с двумя кранами и подносом с чистыми стеклянными бокалами, стоявшими вверх дном, толстоватый мужчина с геройскими усами. Наверное, отрастил их, когда служил в Гражданскую войну на бронепоезде. Официанта я не заметил, поэтому подошел к стойке и заказал бокал пива, который стоил восемь копеек.