Второе дыхание

Еще один заход — и замок превращается в металлическое изделие непонятного назначения. Такая же судьба ждет и остальные три. Прячу «свёртыш» и рычаг в чемодан, достаю отмычки и начинаю с серьёзным видом ковыряться в сломанном замке, потому что слышу шаги Турка.

— Шо тут трещало? — спрашивает он."

"— Замок скрипел, открываясь, — ответил я и попросил твёрдо: — Уйди, не отвлекай.

Я поковырялся в замках еще минут десять для приличия, после чего тихо позвал подельника.

Турок притопал не спеша и начал с вопроса:

— Ну, шо, ваши сбоку, наших нет?

— Таки очень даже наоборот! — весело произнес я и открыл обе дверцы.

Тут мы с ним и присвистнули оба. В обеих половинах несгораемого шкафа на восьми полках лежали перевязанные суровой светло-коричневой ниткой пачки купюр по сотне одного номинала и немного россыпью и мешочки с монетами. На самых верхних — валюта: фунты стерлингов, доллары, французские франки, итальянские лиры, греческие драхмы, румынские леи. На самых нижних — холщовые мешочки с монетами, как серебром, так и медью, и один неполный с золотыми червонцами выпуска тысяча девятьсот двадцать третьего года, на аверсе которых мужик рукой сеял зерно на фоне дымящихся труб завода, а на аверсе было написано по краю «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» и внизу «Р.

С. Ф. С. Р.». Между ними — пачки перевязанных советских купюр, как мелочь — одна, две, три, пять, двадцать и пятьдесят копеек, так и рубли — один, три, пять — и червонцы — один, три, пять, десять и двадцать пять.

— Сейчас пересчитаем и поделим, — сказал я.

— Может, увезем всё и там тихо спокойно? — предложил Турок.

— Не хочу переться ночью на Молдаванку и обратно, — отказал я.

Взяв у кассиров лист бумаги и карандаш, начал пересчитывать добычу. Точные курсы валют я уже забыл. Знал только, что американский доллар сейчас по официальному курсу по два рубля, а неофициальному по четыре. Думаю, мои подельники понятия не имеют об этом, посчитал по выгодному для меня варианту. Серебряными и медными монетами не стал заниматься. Пусть забирают подельники.

Получилось почти триста десять тысяч. Хорошо живут кооператоры. Поделил добычу на пять, умножил на два, после чего сложил в чемодан валюту, мешочек с золотыми червонцами, свою долю рублей в купюрах — трешках и пятерках — и червонцах. Бумажный червонец сейчас принимают почти все европейские банки, потому что обменивается на семь целых семьдесят четыре сотые грамма золота. Более того, их даже начали подделывать заграницей. Занимались этим белоэмигранты.