Всем бедам вопреки

Вероятно, так оно и есть. Кэлен нечеловечески вынослив.

— Сейчас принесу меч, — сказала она.

— Я сам принесу, миледи. Идите к Кэлену.

Рионна пробормотала слова благодарности и поспешила к двери. Ступила на снег и поморщилась. Кэлен пожурит за то, что она забыла плащ, но без него легче вести поединок.

Муж ждал ее на другом конце площадки, где они тренировались каждый день.

Рионна никогда не отказывалась от урока, но сегодня больше всего на свете хотелось заползти в кровать и пролежать до вечера.

Она отказывалась говорить об этом с Кэленом.

— Где твой меч? — нетерпеливо спросил он. Очевидно, он в дурном настроении и не даст ей пощады.

Рионне хотелось застонать, но она прикусила губу.

— Гэннон сейчас принесет.

Кэлен оглянулся и повернулся к ней.

— Пока что сойдемся врукопашную. Если потеряешь меч в битве, нужно полагаться на сообразительность и умение драться голыми руками, чтобы остаться живой.

Она настороженно уставилась в его сверкающие глаза. Его тянет в драку, но ей этого вовсе не хочется. Он раздавит ее, как муху.

Она едва не упала от облегчения, когда появился Гэннон и протянул ей меч. Кэлен, наоборот, выглядел слегка разочарованным.

— Не подведи меня сегодня, — пробормотал Гэннон перед тем, как отойти."

"— Сделаю все возможное, — саркастически пообещала Рионна и, сжав рукоять меча, с воинственным кличем бросилась на мужа. В глазах Кэлена удивление мелькнуло за мгновение до того, как его сменило жестокое удовлетворение.

Он встретил ее атаку, но ее словно пронзило молнией, когда она сумела отбить резкий удар. Сила столкновения была такой, что, казалось, зубы вот-вот выпадут.

Несколько минут они яростно сражались, но силы быстро покидали Рионну. Она словно вязла в топкой глине. И каждое движение стоило ей нечеловеческих усилий. Она снова отбила удар и отступила, едва не выронив меч. Кончик вонзился в землю. Перед глазами все плыло.

Кэлен и Гэннон оказались рядом одновременно. Оба опустились на колени, и Кэлен поспешил подхватить ее на руки, пока не промокла одежда.

Сердце его колотилось так, что готово было пробить грудную клетку.