Все ведьмы – рыжие

 – Дело в излишней откровенности данной лужи и ее эротических пристрастиях.

Нормально.

– Стужев, – меня трясти от злости начало, – это не лужины измышления… тьфу ты, не зеркала! Оно твои мысли и желания показало!

На лице Князя отразилось что-то странное, после чего он меланхолично поинтересовался:

– Чьи?

И взгляд такой выразительный… на меня.

Заливаясь румянцем, я прошипела:

– Не надо стрелки переводить!

Коварная ухмылка и протяжное:

– Маргош, какая ты у нас… эм… образованная и изобретательная… в теории.

Огнем опалило щеки!

– Я… я…

– Намекаешь, что не твои? – Нет, кто-то явно издеваться начал. – Маргош, ну так опровергни мою теорию относительности, в смысле относительно тебя и поинтересуйся у озера касательно твоих фантазий на мой счет. Уверен, они будут абсолютно идентичны уже продемонстрированному.

– Стужев, – прошипела я, возвращая прутик ведьме, – я на такие подначки не ведусь класса с третьего.

В серо-синих глазах промелькнула улыбка, теплая, добрая, и что-то дрогнуло… рука моя дрогнула, в попытке до прутика опять добраться.

– Ритусь, – Князь улыбнулся, – в моих желаниях по поводу тебя нет ничего криминального, ты красивая девушка, я молодой и здоровый мужчина. Так что тему замяли.

– Слушай, Стужев…

– Замяли, я сказал. – В голосе Князя отчетливо прозвучал металл.

И богатырь, и Гад Змеевич от такого стопорнулись шагах в пяти от внука Кощеева. Причем у некоторых глаза стали змеиные, что несколько… пугало перспективами для няшек. Невольно представила, что могут сделать три прожорливые головы с одним пусть и Кощеевым родичем.

– Все, Стужев, вали, пожалуйста.

Стужев на меня так посмотрел. И я сразу поняла – некоторые няряжались и жезл у деда брали не для того, чтобы валить. Правда, неясно и зачем подвалил вообще. Кстати, да.

– Сань, а ты зачем явился? – напрямую спросила я.

Нахмурившись, Князь произнес:

– Первое слово, произнесенное мной по прибытии, более чем раскрыло причины моего появления.

Я тоже нахмурилась, вспомнила и удивленно переспросила:

– «Писса»?

Скрежетание зубов прозвучало очень явственно.

– Нет, Рита, не писса! – прошипел Стужев. – Другое!

Я задумалась, припомнила диалог и вопросила:

– «Ясно»?

– Пасмурно, млин! Ритка, ты издеваешься?

С задних рядов прозвучало от ведьмы:

– Кажется, имеется в виду слово «прости».

Кощеевич впервые оторвал взгляд от меня и с ироничным поклоном произнес:

– Благодарю, ведьма Радиника.

Пауза.