Перевоспитать охламона

Пигалица не ответила, но Барин буквально почувствовал ее улыбку всем телом. Она молчала, покрывая поверх белья короткими жадными поцелуями его тело. Васька понял, что возненавидел свои трусы за то, что мешали. Но и настаивать не мог. Боялся вспугнуть девчонку, когда она вдруг решила взять инициативу в свои руки.

Его пальцы уже давно, помимо его воли, запутались в шелке волос девчонки, а глаза крепко закрылись. Ненавистное белье сдвинулось и Барин понял, что зря. Лучше бы оно так и оставалось на месте.

Поскольку выдержка стремительно исчезла. Поскольку чистейший кайф полностью затопил все его сознание. Поскольку сил выдержать сладкую пытку, граничившую с болью, не оказалось.

Комнату вспорол глубокий стон, посылая по телу Груни волну возбуждения, заставляя непроизвольно прижаться к любимому ближе, давая понять, что она двигается в нужном направлении.

Васька дышал хрипло, ежесекундно собираясь прервать девчонку, обещая себе, вот еще мгновение, еще чуть-чуть и он сдернет ее со своих бедер, прильнет к влажным губам, подомнет под себя ее хрупкое тело и ….

И… И секунды летели одна за другой, а Вася уже не мог себя контролировать, сыпя матом сквозь крепко стиснутые зубы, пытаясь утянуть Груньку выше, заставить ее прекратить свое занятие — некогда робкие и несмелые, а сейчас откровенные движения языка и нежных пальчиков.

— Груня! Пигалица моя! — рычал Василий, пытаясь отодвинуть девчонку, цепляя ее за плечи, но тут же получая по рукам, — Ну, что ты творишь?!

А Груня только настойчиво уводила Ваську за черту понимания и осознания реальности.

Бася уже не мог сопротивляться и нашел в себе силы только, чтобы дернуть ее к себе в самый последний момент, жадно впиться в натертые губы и содрогнуться всем телом, изливаясь в ладошки, сжимавшие его плоть.

— Грууууня! — стонал Васька, шумно дыша. Ему хотелось смеяться и возможно даже плакать. Воздух толчками выбивался из груди, а перед глазами все еще плясали звездочку вперемешку с сердечками.

Честное слово, это были сопливые розовые сердечки. Но было плевать.

Пока Барин пытался восстановить дыхание, Груня, ласковым котенком принялась шептать ему на ухо о том, как сильно она его любит. И Васька понял, что силы-то и не иссякли. Сил-то целый вагон и телега.

— Дай минутку, пигалица, — попросил Василий, но девчонка не послушалась, уселась поверх его бедер и бросила озорной, полный блеска взгляд на лежавшего под ней Барина.

И он поплыл.