Перевоспитать охламона

Васька уже давно заметил, что нежно и горячо любимая им грудь, немного изменилась, стала полнее, сводя его с ума еще больше. Как и все тело. Он вообще, с каждым днем все прочнее и крепче любил свою пигалицу.

— Думаешь, цвет в тон глаз? — продолжала вести беседы Груня, — Мне сказали, что наряд очень мне идет.

— Кто сказал? — не удержался и рявкнул Васька, а Груня только снисходительно улыбнулась, заставив Василия успокоиться.

— Так что скажешь? — не унималась Груня, — Правда, идет?

— Очешуительно идет, — подтвердил Васька, — Ты в нем просто красавица.

Грунька не заметила, как требовательные руки заскользили по подолу прозрачной ткани, приподнимая ее и открывая доступ жадным ладоням. А когда поняла, что любимый Барин нарушил все ее планы, даже капельку расстроилась.

— Испортил весь мой сюрприз, — капризно проговорила Груня, собираясь увернуться от требовательных губ, но в последний момент передумала, наоборот, вскарабкалась на парня сверху, оплетая ногами и руками.

— Прости, зайчонок, — голос звучал приглушенно, хрипло, но без капли раскаяния, придавая Груне смелости.

— Нет тебе прощения, — заявила пигалица и настойчиво толкнула Барина обеими ладонями в грудь, заставляя его упасть на постель на спину.

Тихий хриплый смех вторил негромкой музыке, мягко расплескавшейся по комнате. Грунька отбросила волосы за спину и склонилась над парнем."

"— Непослушный мальчишка! — игриво заулыбалась Груня, вызвав очередную волну хрипловатого мужского смеха.

Озорная улыбка, появившаяся на лице девчонки, превратила смех Барина в низкий стон.

Ловкие ручки настойчиво и с каждой минутой все увереннее, принялись исследовать крепкую грудь. К любопытным ладошкам и пальчикам присоединились губы. И Васька готов был взвиться над постелью, когда почувствовал, как игривый язычок проказничает со ставшими вдруг чувствительными сосками.

— Ты что творишь там, зайчонок? — выдохнул Васька, когда понял, что брюки уже давно распахнуты, и от девчонки и ее губ его отделяет всего лишь тонкая ткань белья.