Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Буквально через пару минут вернулся — за ним шла жена.

А я позвал всех к столу под яблоней, где Пелагея с Прасковьей уже накрывали, расставляя миски деревянные, ложки, кувшин с квасом. Квашеную капусту стали раскладывать — белую, хрустящую, с морковкой.

Машка принесла картофельное пюре, разложила по плошкам. Я показал, как пюре раскладывать — горкой, чтобы красиво было. Дымилось всё, запах сливочный, аппетитный. Прасковья добавила капусты в каждую миску.

Народ собрался — Митяй, Илья с женой, Петька тоже с семьей, даже детки прибежали, Прохор, Степан подтянулся да жену позвал.

Мужики с бабами сидели за длинным столом, но на пюре поглядывали с неким недоверием, как на какое-то заморское диво. Белое, пушистое, дымящееся — непонятно было, что это такое. Некоторые даже нос морщили, принюхиваясь к незнакомому запаху.

Пётр же, самый смелый из всех, набрал деревянной ложкой, осторожно попробовал, и у него аж глаза стали, как блюдца.

— Егор Андреевич, это что за диво-то такое? Вкуснотища какая! — воскликнул он, облизывая ложку.

С этими словами все тут же набросились на пюрешку. Заскребли ложками по мискам, зачавкали, засопели от удовольствия. Даже Прохор не ворчал в этот раз, а усердно жевал молча, только головой кивал своим неведомым мыслям.

— А вы с рыбкой попробуйте — вообще царское кушанье будет! — предложил я, указывая большую тарелку с рыбой."

"Прохор поднял большой палец вверх, не в силах говорить с набитым ртом. Аксинья, жуя, аж охала от удовольствия.

Я смотрел на их счастливые физиономии и чувствовал какое-то особое удовлетворение. Не от инженерных хитростей, не от механизмов — а от простого человеческого счастья. От того, что люди наедаются досыта чем-то новым, вкусным.

— Барин, — спросил Степан, вытирая рот рукавом, — так это та самая картошка, что мы вот сажали эти дни?

— Она самая, — кивнул я.

— Чудеса! — проговорила Аксинья, качая головой. — Кто бы мог подумать, что из этих невзрачных шишек такая благодать получится.

— Но слушайте внимательно, мужики да бабоньки! — я поднял палец вверх, чтобы все меня внимательно выслушали. — Сами запомните, да и детям накажите.

Все притихли, перестали жевать, уставились на меня. Даже малыши, которые крутились у стола, замолчали.