Волшебница для короля

Он посещал тренировки, совершенно безуспешно пытался приручить дарованную ему магию воды, но быстро стало ясно: делал это только чтобы показать, что мои методы обучения не работают, а на самом деле не прикладывает и капли усилий. Он по-прежнему считал всю затею глупой, а меня, кажется, шарлатанкой.

И чем дальше — тем хуже он ко мне относился. Не помогали успехи стражников и собственная магия Кроу, которая все сильнее выходила из-под контроля и отчаянно требовала приручения, потому что волшебником тот мог бы стать сильным, неимоверно, насколько я могла судить.

Но на моих занятиях он присутствовал явно в ожидании того, что я скажу: “Внимание! Я вас всех обманула! Расходимся!” Увы и ах, советник. Увы и ах.

Сегодня Кроу блистал своим отсутствием, как и его величество, и это не могло меня не радовать. Впрочем, у неприязни Кроу все-таки были некоторые плюсы: от сплетен, которые во дворе ходили обо мне и короле, он бесился даже больше, чем я, и несколько раз даже лично осаживал болтунов.

Как мне казалось, разозлить Кроу и было целью его величества.

Он, будто нарочно, когда советник был рядом, все норовил меня приобнять или сказать что-то на ухо, сообщить что-то о новом для меня мире, просто сделать комплимент или пошутить. Хорошо хоть танцевать не приглашал, зная о моем полном неумении это делать. Так что поводов для сплетен у придворных было хоть отбавляй. Какое-то время я даже принимала флирт его величества за чистую монету. Раскатала губу, как дурочка. Потом только связала проявляемое к своей персоне внимание, неизменное присутствие рядом Кроу и разговор в кабинете короля, которому я стала свидетелем. “Если я захочу жениться на этой девушке, то я это сделаю”. Назло бабушке, в смысле советнику Кроу, отморожу уши, в смысле женюсь. Чтобы доказать, что я самостоятельный и мудрый правитель. Все логично. Впрочем, какое мне дело до монарших закидонов?

Глава 28. Этен

Шаги отдавались эхом в гулком коридоре. Здесь, в восточном крыле, всегда было пустынно, разве что стражники несли свой пост.

Проходя мимо, Этен привычно кивнул им, и те едва заметно поморщились."

"Про себя Этен ухмыльнулся. Стража его не любила, как и люди Париса, более привилегированные вояки. Как и Совет — сборище ученых умов, которые ели с рук Кроу. Их раздражал болтливый камергер, который больше всего на свете озабочен цветом салфеток на королевском столе и заказом новых платьев у портних. Пустоголовый, как бабочка-однодневка, и королю своими бреднями голову забивает.