Волчья хватка. Волчья хватка – 2

– Кому отомстить?

– Это не обязательно знать…

Она не настаивала, лишь подогнула ноги, зябко обняла свои колени.

– Я подумала, почему так рано мне выпал Пир Радости? Тебе еще до сорока шесть лет, одиннадцать месяцев и двадцать два дня…

– Инок поторопился. Повязать меня хочет Манорамой, отвлечь…

– И что, удалось ему это?

В зачине Пира он не имел права прикасаться к ней, а хотелось дотронуться до спины, приласкать и утешить.

– Если бы не скачки, а сразу на брачное ложе… – против своего желания пошутил он и пощекотал длинной травинкой ложбинку спины.

– А ты совсем не испытываешь ко мне чувств?

Древняя традиция была проста и мудра: обрученным прививали любовь друг к другу, как прививают к дикому плодовому дереву благородный побег. Ей с раннего детства рассказывали о нем в буквальном смысле сказки, представляя если не принцем, то храбрым, сильным и мужественным воином – единственным достойным ее руки и сердца. Она вырастала с мыслью о нем, и детское, девическое воображение к юности превращалось в мечту – в порох, которому достаточно одной искры.

Оксана посмотрела через плечо, откинув тяжелые, мокрые волосы.

– Совсем ничего?

– Сначала мне надо избавиться от других… чувств, – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

– Я помогу тебе. – Она легла, положив голову ему на живот. – Почему ты такой холодный? Когда скакал за мной, я чувствовала поток огня.

– Это у тебя волосы холодные…

– Я знаю, ты хочешь отомстить Пересвету, – вдруг сказала суженая.

– Тебя Гайдамак попросил?

– Нет, он ничего не сказал. Достал лишь плащ и подвел лошадь.

– Ну да, и кобылица оказалась в охоте…

– Мой прадед так хорошо знает коней, что у него… все возможно. Он самый лучший лошадник на свете.

– Считай, поверил…

– Что делать будем? – после короткого молчания спросила она. – Прикинемся, что празднуем Пир, или ты вернешь плащ и сдашься?

– Я никогда не сдаюсь.