Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Вместе с тем было в этих обычаях и кое-что более древнее, архаичное, не связанное с христианством и теперь ставшее чистой символикой. Поклонение и приношение жертв деревьям Урочища было привычным и обыденным, но кроме того, например, приносить дары вотчиннику, на чьей земле произойдет схватка. Каков дар, зависело от важности поединка: по обыкновению это был жеребенок или ловчий сокол, но если для аракса борьба на земляном ковре была решающей, судьбоносной, значимость дара увеличивалась соразмерно и не имела привычного понятия цены.

Победитель мог одарить самым дорогим – вторым или третьим по счету сыном, отдав его вотчиннику на воспитание и обучение, если у того нет сыновей и некому наследовать Рощу, или дочь в жены, если хозяин Урочища недавно вступил в сборный возраст и холост.

Когда-то таким образом деду Ерофею привели жену – бабку Ражного, красавицу невиданную, из-за которой, собственно, и таскали деда, пытаясь засадить в лагерь.

Теперь не то что дочерей, но и жеребят, а тем более ловчих птиц не давали в дар, и приношение вотчиннику напоминало примитивную взятку, ибо из однолетнего жеребчика еще нужно было вырастить коня, кормить его, ухаживать, обучать – одним словом, душу вкладывать.

И с соколом не возьмешь большую добычу, разве что утку или перепела…

Нынче считалось достойным даром, если вотчиннику пригоняли машину, как Колеватый…

Ражный вез волка…

Хозяин Вятскополянского Урочища Николай Голован был сельским священником, и отыскать его оказалось совсем нетрудно, как, впрочем, и саму Рощу.

Дабы побороть «чародейские» обычаи, еще при Алексее Михайловиче в дубраве поставили деревянный храм, а служить в нем поставили аракса, вотчинника Голована, таким образом примирив доселе непримиримое. Спустя шестьдесят лет воздвигли каменный, двухэтажный, с колокольней, видимой на много километров. И тут же, при храме, сделали приходское кладбище, так что жители из близлежащих деревень не одну сотню лет свозили сюда покойников и хоронили между огромных деревьев. Но с них каждый год слетало столько желудей и листвы, что могилы сами скоро оказывались похороненными и исчезали бесследно.

В последние лет десять сюда вообще не привозили мертвых, поскольку дееспособное население прихода давно разъехалось, оставшиеся немощные старики доели последний колхозный комбикорм и поумирали, и дома в деревнях раскупили дачники. Храм долгое время служил складом фуража, потом вообще стоял в запустении, пока власти не дали команду на возрождение веры и церквей.